Ее шуточки мигом разлетались по Москве. К примеру: «Что вы все хлопаете меня по коленке? Не выношу, когда вмешиваются не в свое тело!» Или: «Обратите внимание! Здесь валяется Рина ЗЕЛЕНАЯ. Она упала» (это было сказано прохожему из колючих и цепких кустов, откуда Рина Васильевна минуты две не могла выбраться).

А В ВАННОЙ — «ТЕРМЫ»

На именины Рины вечно устраивался костюмированный бал. То «русский»: женщины — в сарафанах, мужчины — в красных рубахах, в программе — цыган с медведем на цепи, скоморох, медовуха, катание с гор и даже дыба. В другой раз — «римский»: в квартире водрузили шесть колонн, стены разрисовали матронами с амфорами, на дверь ванной повесили табличку «Термы», сами увенчали головы лавром и пели гекзаметры, сочиненные Сергеем Михалковым.

Эти хохмы часто придумывала не задорная Рина и не кто-то из ее коллег-актеров, а муж — Константин Тихонович ТОПУРИДЗЕ, человек отнюдь не легкомысленной профессии — архитектор. Остается только удивляться, как у него хватало времени!

Рина и Котэ познакомились не в Москве, а в Абхазии, в доме отдыха «Синоп», куда оба отправились залечивать душевные раны: Рина только-только ушла от журналиста Михаила КОЛЬЦОВА, Котэ развелся с женой. И, пожалуй, никому еще не удалось столь быстро и эффективно излечиться, как этим двоим, влюбившимся друг в друга с первого взгляда и на всю жизнь.

«Так в моей жизни образовалась новая профессия — быть женой архитектора», — вспоминала Зеленая.

АНГЕЛ С ХАРАКТЕРОМ

«Мы с мужем прожили сорок лет и всегда ходили как дураки, держась за руки. Такой привычки тогда ни у кого не было, все ходили под ручку», — рассказывала актриса.

И еще: «Когда я уезжала на гастроли, он говорил: «Чтобы каждый день было письмо! Читать я его, может быть, и не буду, но чтобы оно лежало у меня на столе!» Сам он не писал мне почти никогда. Характер у него был ужасный. Но во всем свете нельзя было найти человека, который был бы мне нужнее. И всю жизнь, каждый день я ощущала счастье!»

Она звала его К.Т.Т., а еще «мой ангел». Обращение это стало таким привычным, что даже домработница совершенно серьезно говорила: «Звонил ваш ангел, предупредил, что у него допоздна заседание».

Он был главным архитектором Ленинского района Москвы, и иной раз Рине приходилось записываться к нему на прием, чтобы обсудить семейные вопросы.

Он работал всегда и везде. «Говоришь ему что-то на улице, а его нет рядом», — удивлялась Рина. — «Значит, что-то увидел в арке ворот и ушел смотреть боковой фасад. Он видит дома насквозь. Если идем через площадь, он ее проектирует в уме заново».

«Я — ДВОРЯНИН!»

Им было весело и спокойно друг с другом даже в войну! Когда осенью 1941-го наступала его очередь тушить на крыше зажигательные снаряды, Рина шутила: «Хоть кастрюлькой прикройся». Котэ возражал: «Я дворянин и не могу умирать с кастрюлей на голове!» Они не позволяли себе бояться, и война их пощадила! Даже сын Котэ вернулся с фронта невредимым.

О собственных детях Рина никогда не мечтала: боялась, что помешают профессии. При этом вечно умудрялась повесить на себя заботы о чужих. Племянники свои и мужа, внучатые племянники и, конечно, пасынки. Она любила их, считая, что у нее с Котэ все общее (кстати, его предыдущую жену она называла не иначе как «наша первая жена» и сумела с той подружиться).

Младший сын Котэ, Сандро, так и вовсе очень скоро перебрался жить к ним. А старший, Роман, уходя на войну, не кому-нибудь, а мачехе надписал фотографию на память: «Дорогой Рине, снаружи Зеленой, внутри Золотой, от сына, идущего на фронт».

«ВРИТЕ, СКОЛЬКО ХОТИТЕ!»

Однажды, в 1969-м, Котэ проснулся среди ночи от невыносимой боли — это был инфаркт. У Рины от ужаса давление скакнуло за двести, повредилась сетчатка. Через восемь лет у Котэ случился второй инфаркт, которого он не перенес. А Рина от шока ослепла. На похороны мужа она не ходила. Когда по настоянию сыновей устроили поминки, заперлась в комнате.

Пока был жив муж, она своих лет не чувствовала. Теперь же обнаружила, что превратилась в старуху. «Когда мне выдали новый паспорт, я посмотрела и не поверила глазам: там оказалось гораздо больше лет, чем я думала. Вообще неприятно жить в конце века. Едешь на дачу в электричке рядом с молодыми, слушаешь их и хочется закричать: «Возьмите меня с собой!» Но я знаю, что мое место здесь, в ХХ веке, где все мне дорого, где все мои друзья».

Ей отчего-то очень долго не давали звания народной артистки СССР. Рина Васильевна шутила: «Если и дадут, то за пять минут до смерти». Так и получилось. 1 апреля 1991 года соответствующий указ был подписан, а на следующий день народной артистки СССР Рины Зеленой не стало.

Ей было тогда то ли восемьдесят девять, то ли девяносто, то ли девяносто шесть лет. Просто в разное время она называла разные даты своего рождения. На вопросы отмахивалась: «Я вообще люблю приврать!» Как бы там ни было, кое в чем она точно не привирала: свою долгую жизнь она прожила на зависть счастливо.

По-женски позавидовала Ирина ЛЫКОВА.