Лидером продаж начала года в книжных магазинах Ростова стало трехтомное собрание сочинений Владимира Сорокина, выпущенное московским издательством Ad Marginem. Нашумевшая кампания, развернутая против писателя движением «Идущие вместе», закономерно обернулась интересом к Сорокину самой широкой читательской аудитории.
То, как Сорокин приобрел популярность благодаря пристальному интересу к его тяжбе с «Идущими вместе» федеральных телеканалов, окончательно показало, что писатель сегодня — это такой же брэнд, как марка сигарет, автомобиля или стирального порошка. Писатель производит определенный продукт, который употребляется в зависимости от частоты упоминания в СМИ, и пиши ты хоть белые стихи — при умелом продвижении за ними выстроятся очереди. Самое интересное, что сам Сорокин эту позицию вполне разделяет и на телеэкране появляется охотно и регулярно. К тому же нежданно навалившееся паблисити дает право писать вполруки: последний сорокинский текст «Лед» по сравнению с предыдущими «Пиром» и «Голубым салом», не говоря уже о более ранних вещах, откровенно слаб. А издательство Ad Marginem, некогда известное как законодатель мод на рынке «высоколобой» литературы, может спокойно штамповать Сорокина (а также Проханова) массовыми тиражами — все равно купят.
Говорить о том, какое место Сорокин займет в русской литературе, пока преждевременно, но титул самого скандального русского писателя он уже заслужил. Те, кто относится к классической литературе со священным трепетом, воспринимают тексты Сорокина, основанные на пародировании стиля Тургенева, Достоевского, Толстого и безжалостном переворачивании смыслов классики, как надругательство над вечными ценностями. Других отталкивает неприкрытый физиологизм сорокинской прозы, напоминающий творения маркиза де Сада. Напротив, почитатели таланта будут доказывать, что не стоит воспринимать Сорокина буквально и что съеденные, разорванные и уничтоженные человеческие тела в его произведениях — это всего лишь метафора гибели культуры и гибели языка. В любом случае стоит помнить, что Сорокин — это литература, ставшая массовой исключительно по иронии судьбы. Николай Проценко
|