Партнеры:
|
|
|
|
Счетчики:
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Опять питерскиеПочему о Москве не пишут хороших книг.  В 1997 году Москва отмечала юбилей. К нему было приурочено множество изданий, посвященных прошлому столицы. В основном это были тяжелые рекламные фотоальбомы и переиздания столпов жанра - Гиляровского, Богатырева, Телешова. Москвоведение выглядело очень бледно; теперь лишь самые отважные издатели решаются выпустить что-то на эту тему. В Петербурге все иначе. Юбилей прошел, а книги продолжают выходить. Причем берут они не оформлением, не золотым обрезом, а содержанием. В 2005 году в Питере вышло несколько десятков неподарочных, не переизданных и очень увлекательных изданий, посвященных городской истории. Одна из последних книг - "Между Большой Невой и Мойкой" А., С. и Н. Агеевых (издательство "Центрполиграф"). Речь в ней идет о самой популярной среди любознательных туристов территории - так называемом Адмиралтейском острове. Чем славен Круглый рынок (Аптекарский переулок, дом № 7/3)? Оказывается, именно здесь смертельно раненному Пушкину слуга купил морошки. Почему Александр Освободитель спасся, когда в 1879 году на него у Певческого моста напал вооруженный револьвером террорист? Да потому, что царь зигзагами бежал, как заяц. Он был завзятым охотником и прекрасно знал, как нужно спасаться от пуль. Однако не одни путеводители выходят в Петербурге. Ходов в краеведческом деле не меньше, чем в шахматах. И появляется исследование К. Померанеца "Три века петербургских наводнений" (издательство "Искусство-СПб"). А почему бы и нет, ведь наводнения - одна из важных составляющих питерской жизни. И бытовой, и социальной, и научной, и культурной. Поэтому, помимо главок "Статистика наводнений", "Причины и механизм петербургских наводнений", есть еще и "Петербургские наводнения в художественных произведениях". Продолжается, на радость питерцам и их гостям, серия "Петербургские этюды" (издательство "Остров"). Ее замысел был благороден - лирическое, рефлексирующее, живое краеведение, когда автор, повествуя об истории своего города, не забывает и себя любимого. Свои ассоциации, переживания и трогательные воспоминания о том, что как раз тут он в первый раз поцеловал девчонку или опрокинул стакан крепленого вина. Планка, увы, была поставлена высоковато. В городе живет один лишь автор, мастерски работающий в этом жанре, - Валентина Лелина, историк, архитектор и поэт. Однако как раз Лелина ни разу в этой серии не опубликовалась.
Еще более субъективен пятый выпуск "Я иду по Миллионной" ("Издательство Гороховского"). Это - обаятельный и нарочито дилетантский сериал, посвященный Миллионной улице. Обложка мягкая, формат карманный. Исторические сведения, воспоминания, стихи, портреты современных обитателей здешних домов - все в одну кучу. Краеведческий салат "Столичный". "Бродя по набережным Зимней канавки, вглядываясь в ее задумчивые воды, так хорошо погружаться мыслями в прошлое. И, конечно, в памяти встает сцена из оперы П. И. Чайковского "Пиковая дама": ее героиня, Лиза, полная разрывающих ее сердце противоречивых чувств, но еще не теряющая надежды: "Уж полночь близится, а Германа все нет..." По воле композитора и либреттиста именно здесь, на Зимней канавке, обрывается жизнь несчастной девушки, обманутой Германом, уже почти потерявшим рассудок. Но это только в опере. У Пушкина все по-другому". Автор явно зарапортовался. Кто помнит Зимнюю канавку, тот поймет, - бродить там просто негде, больно коротка для этого канавка. Но как зато написано. И с чувством, и информативно. У Чайковского так, а у Пушкина все по-другому - Германн лежит в психиатрической лечебнице, а Лиза счастливо выходит замуж. Откуда все это берется? Почему именно в Петербурге, не в Москве, пишут такие книжки? Да не только пишут, а еще и издают? После чего еще и покупают, и притом не дешево - более чем скромный выпуск "Я иду по Миллионной" стоит больше ста рублей? Дело, пожалуй, в том, что для любви (а это в краеведении вещь основополагающая) нужно, чтобы существовал как минимум объект этой любви, то бишь, собственно, старый город. В Петербурге только свернешь с Невского в какую-нибудь подворотню - сразу попадаешь в иной мир. Дома здесь убедительнее, чем прохожие. А в Москве сворачивай хоть в самый распоследний переулок - все одно. Стоянка джипов, доблестный охранник в черной униформе, евроокна и стеклянный эркер плюс готическая башенка на бывшем памятнике девятнадцатого века. Большой любви такой пейзаж не вызывает. Автор: Алексей Митрофанов
| ||
|
Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter.
|
Тем не менее, чем выше планка - тем выше получается прыжок. Хороши последние "этюды" - очерки Натальи Нарышкиной "Жизнь моя - музеи". Главка о музее Павлова, к примеру, посвящена не экспозиционным метрам и не сотням единиц хранения, а тому, как академик А. Крылов, встретив на Каменноостровском Павлова, сказал: "Иван Петрович, могу я вас просить об одном одолжении?.. Возьмите меня к себе в собаки". (Несмотря на послереволюционный голод, рацион у павловских собак был очень даже ничего - так распорядился сам Ленин.)