- сказал офицер матери, приехавшей в часть спасать сына

Провожая сына в армию, она не могла знать, чем обернется для него "священный долг" - служить Отечеству, какой кошмар придется им пережить. Старалась гасить обычную материнскую тревогу, успокаивала себя: отслужит как-нибудь, крепкий парень, мечтает о работе в милиции. И все-таки попросила, если вдруг что-то случится, не молчать, сообщить домой.

ЗНАК БЕДЫ

Надежда на то, что оставят служить в Карелии, не оправдалась - отправили к черту на кулички, в Мурманскую область, в Печенгу. Николай не жаловался, домой слал спокойные письма: дескать, все в порядке, служится хорошо, командиры довольны... Сердце матери не обманешь. Оно чувствовало что-то неладное. Впрочем, может, казалось. Шли месяц за месяцем, позади осталось полгода. Сын продолжал писать в том же духе. И все-таки интуиция не подвела. Очередное письмо мало чем отличалось от предыдущих, лишь поставленный в конце условный знак сигнализировал: случилась беда.

Не раздумывая, она отправилась в дорогу. Приехав в часть, сына не узнала. Грязный, исхудавший донельзя. Когда взвесили, вместо обычных семидесяти весы показали пятьдесят семь. Как признался потом Николай, кормили отвратительно. Полуголодные солдаты весной рылись на огородах, чтобы найти оставшиеся с осени в земле овощи. Был момент, когда они едва не поймали на улице кошку с целью убить и съесть. Но самым страшным было не это. В части процветала дедовщина. Все тело сына покрывали синяки. В последний раз Николая жестоко избили за то, что не выдержал и рассказал командиру о творящемся в батальоне беспределе...

Когда часть построили на плацу и велели выйти из строя тем, кто принимал участие в избиении Николая, вперед шагнули 17 человек. Наглые, самодовольные взгляды. Казалось, они смеялись в лицо матери, наблюдавшей за происходящим. Позже, давая показания, один из них сказал: "Нормальный парень. Зачем стучал?"

ВОЛЧЬИ ЗАКОНЫ

В прокуратуре Петрозаводского гарнизона, куда обратился отец Николая, отреагировали неадекватно, заявив взволнованному родителю: вы пришли не по адресу, это дело Мурманской военной прокуратуры, а посему просим не беспокоить. "Если избили, значит, сам виноват", - так понял военных отец солдата. И только спустя несколько часов, в течение которых посетитель, отказываясь уходить, требовал принять меры, наконец был сделал звонок в Мурманск.

Позиция военных юристов поражает: 19-летнего мальчика обвинили в том, что он не стал бессловесно сносить постоянные издевательства. По их логике, если молодого солдата бьют и унижают - так и надо? Молчи, и все будет в порядке?

Самое "безопасное" развлечение "дедов", по словам Николая, состояло в том, что новобранцев заставляли учить наизусть сказки и рассказывать их по ночам. За плохой рассказ били. Перед каждым завтраком и ужином надо было подходить к своему "деду" и докладывать, сколько дней тому осталось до демобилизации. Если ошибался, принуждали есть бутерброд с толстым слоем табака и зубной пасты. По первому слову старослужащих в любое время суток новичок обязан был выполнять все, что прикажут: принести тапки, кружку с водой, сбегать за сигаретами, заправить или расправить "деду" кровать, стирать его нижнее белье, носки, форму. Несогласных воспитывали кулаками. Причем бить старались так, чтобы не оставалось следов.

Когда читаешь объяснительную Николая, становится жутко: "...Т. и Р. экспериментировали надо мной по "замыканию контактов": подходили со спины, кулаками изо всех сил били по плечам, а затем ладонями по ушам. Р. куском доски бил меня по затылку, по животу, по ногам. Заставляя стирать форму, били в грудь, пробивали "лося" (кулаком по скрещенным на лбу рукам), пинали, доской били по рукам..." И это лишь один эпизод из множества описанных в объяснительной.

Как рассказывает Николай, отслужившим какое-то время "молодым" солдатам старослужащие прививали "дедовские" навыки - заставляли измываться над только что призванными товарищами. К тем, кто отказывался, снова применялись "воспитательные" меры...

Чаша терпения переполнилась, когда ему в очередной раз приказали выстирать вещи "деда". За невыполненный приказ жестоко избили и пообещали: "Ночью будет еще хуже". После отбоя побои продолжались. Получив очередной удар, Николай потерял сознание. Очнувшись, понял, что молчать больше не может.

ПОБЕГ

Мать добилась, чтобы сына положили в местную санчасть. Однако медики упорно не хотели официально фиксировать нанесенные Николаю побои. Записали с помарками на тетрадный листок и сунули в стол, не поставив ни подписи, ни печати. Если выкинуть - как будто и не было ничего.

"Я поняла, что Колю нельзя оставлять одного", - говорит мать. В Печенге она провела 2 недели, за это время ее уверенность в том, что здесь никто не заинтересован в изменении существующего положения вещей, укрепилась окончательно. Посаженных на гауптвахту "дедов" вскоре отпустили.

Как-то раз появились следователи из Мурманска, взяли объяснительную и сообщили, что если никто больше не даст показаний на бесчинствующих "дедов", никакого уголовного дела заведено не будет. "Меня пытались убедить в том, как хорошо служится в Печенге, - рассказывает мать. - Отнеслись с пониманием, командиры были приветливы..."

Однажды по дороге к госпиталю встретила одного из офицеров. "Ты думаешь, что спасла своего сына? - улыбаясь, сказал он. - Ты ему могилу вырыла".

Только тогда она четко осознала: надо бежать. Найти того, кто согласился бы вывезти их из Печенги, было делом нелегким - никому не хотелось рисковать. "Ходила в церковь, молилась. Бог услышал, - говорит она. - Нашелся добрый человек".

Операцию по похищению сына разработали детально, просчитали каждую минуту. Настал решающий день. Вечером после отбоя, пока запирали центральную дверь, Николай выскользнул из санчасти через черный ход. Забежал на склад, где переоделся в гражданское. За забором ждала машина. До побудки, когда должны были обнаружить его пропажу, оставалось 7 часов - время, за которое необходимо было оказаться как можно дальше. На КПП задержались чуть дольше - для отвода глаз поговорили с дежурным офицером. Через 3 часа они достигли Колы, а спустя еще 10 минут уже ехали на поезде в Карелию... Повторить подобное во второй раз, призналась мать, у нее вряд ли хватило бы сил.

С КЛЕЙМОМ ДЕЗЕРТИРА

Всего за полгода службы в славной российской армии здоровье Николая серьезно пошатнулось - истощение, гастрит. Испытанное нервное потрясение переросло в глубокую депрессию. Он оказался в больнице.

Несколько раз приезжали из Печенги, чтобы увезти обратно, грозили уголовной ответственностью за самовольное оставление части. С клеймом дезертира ему пришлось жить несколько месяцев, ежеминутно рискуя оказаться в наручниках и быть отправленным за решетку. Мать отстояла... Сейчас из больницы уже направлены документы, необходимые для комиссации.

После неоднократных обращений матери Николая во всевозможные инстанции, вплоть до президента, наконец было возбуждено уголовное дело в отношении четырех его сослуживцев. Остальные подонки отделались порицанием...

Николаю повезло. Родители сумели спасти, защитить его. Но страшно подумать, что все могло закончиться совсем иначе.