Он создавал российскую Госавтоинспекцию и до конца прошлого года возглавлял собственное детище.

Его лишали водительских прав.

Он спасал Валентину Матвиенко.

Среди его друзей — модный художник Никас Сафронов и певец Олег Газманов...

Сейчас генерал-лейтенант Федоров — представитель Законодательного собрания Карелии в Совете Федерации.

"Фигура на горизонте". Про материальное положение генералов

"Опять на горизонте появилась одиозная фигура генерала Федорова..." — такими словами встретил меня в своем петрозаводском кабинете Владимир Александрович. "Это мне сейчас письмо показали, которое в Законодательное собрание пришло..."

— Ничего удивительного, не любят у нас генералов, особенно московских. Дачу-то на Рублевском шоссе успели построить, пока при должности были?

— Дача у меня есть, но совсем в другом месте. Там, кстати, бывала известный тележурналист Зайцева, снимала про меня передачу "Герой дня без галстука". Она тогда еще пошутила, мол, наши операторы могут снять так, что сарай будет выглядеть дворцом, но могут и дворец за сарай выдать...

— И как показала Зайцева? Дворец или сарай получился?

— Нормально. Она больше не дачу снимала, а себя саму... Была у нас и государева дача, но платить за нее приходилось едва ли не треть моей зарплаты — отказались, свою построили.

— Неужели генеральской зарплаты на госдачу не хватало? Вообще, генерал Федоров — богатый человек?

— Уже много лет семью Федоровых материально обеспечивает жена. Она уже с 1987 года получала гораздо больше меня. Последние десять лет перед выходом на пенсию она работала в Ингосстрахе... Да и у сына, который возглавляет фирму по конструированию и производству воздухоплавательных аппаратов, дела идут неплохо.

Дают - берут. Про взятки на дорогах

— Работник ГАИ в сознании автолюбителей, да и не только, прочно ассоциируется с понятием "взятка". Это было всегда или появилось только в последние годы? С чем это связано?

— Однажды одна из центральных газет опубликовала мое интервью под заголовком: "Федоров выступает за географический принцип распределения взяток". Передернули, конечно... Но ведь общеизвестно, что на юге брали всегда и почти все, кто обладал хоть минимальными властными или распорядительными полномочиями. В принципе эта зараза в советские времена кончалась где-то на уровне Москвы. В Карелии этого не было вообще...

— Даже единичных случаев?

— Я уверен, что не было. Самые злостные нарушения тогда были курьезными. Я помню одно письмо: "Инспектор вымогал с меня бутылку водки, которую потом мы с ним вместе распили". Два таких случая на моей памяти. А взяток в нынешнем виде не было.

— Ну а сейчас как? Такое ощущение, что берут все и везде.

— И сегодня в разных регионах по-разному. В Сибири, на Севере взяточничества гораздо меньше, особенно там, где транзит небольшой. Кто в карельской деревне будет давать взятку своему же гаишнику, который живет через два дома? От силы — ведро картошки. Причина явления в первую очередь не в том, что "берут", а в том, что "дают". И это развращает.

Наше законодательство зачастую само толкает людей на то, чтобы давать взятки. Я помню случай, когда Николай Иванович Рыжков звонит мне: "Владимир Александрович, тут ваш инспектор явно вымогает взятку у моего водителя!" "В чем это выражается?" "А он уже 15 минут какую-ту бумагу пишет". Я отвечаю ему: "Николай Иванович, дорогой, вы же сами приняли такой закон. Я на месте инспектора тоже писал бы еще минут пять, а потом второй экземпляр..." Или доктор знакомый как-то сказал, что дал взятку: "Час моей работы стоит не одну сотню долларов, буду я тут на дороге время терять! Да, виноват: заплатил инспектору и разошлись полюбовно".

За рулем. Про тех, кто на дорогах — зверь

— У Вас у самого есть машина?

— Да. Джип 92-го года. Хоть и не новая, но хорошая машина, из Германии пригнана. До этого долго на "Ниве" ездил. А начинал с "Москвича".

— Генерала Федорова штрафовали когда-нибудь?

— Не штрафовали, но водительских прав лишали...

— ???

— В 1964 году, когда учился в автотранспортном техникуме и работал в транспортной конторе связи. Тогда система такая была — после 3-го курса мы переходили на вечернее обучение и работали на рабочих должностях в автопредприятиях. Сначала "посидел в яме", заработал 4-й разряд, а потом получил права, и меня перевели в шоферы. И в первый же свой рейс в Кондопогу перевернулся...

— Что-то помешало на дороге или водительская ошибка?

— Чисто моя вина. Скорость.

— Надолго лишили прав?

— На полгода. Потом, правда, по ходатайству из техникума сократили наказание до трех месяцев. Диплом уже защитил, а без прав из техникума не выпускали.

Затем пришел в милицию, штрафовать меня уже не имели права. Когда далеко ездил в отпуск, частенько останавливали — московские номера не очень жалуют. Представлялся слесарем...

— И слесаря штрафовали?

— Отпускали.

— Так ни разу больше и не наказывали?

— Нет.

— А нарушали?

— Ну, бывает. В основном скорость. Человек, садясь за руль, порой становится совсем другим. Я знал одного милицейского начальника в Карелии, который в жизни был тишайшим, порядочнейшим человеком, но стоило ему сесть за руль... Он каждый год "бился". Такой вот стиль езды был у человека, и он ничего не мог с этим поделать.

Сплошное БЛАТство. Про то, что все знают

Одним из верных способов показать на дороге свою "крутизну" во все времена считался "блатной" номер. Особенно сейчас, с появлением множества иномарок. Какую-нибудь навороченную "Тойоту" тормознут, а скромную черную "Волгу" с "нужным" номером пропустят, еще и честь отдадут.

— Спецномера были всю жизнь. При этом вокруг этой темы больше легенд, чем правды. Раньше в народе считалось, что чем в номере больше нолей, тем лучше. И тут курьезы случались. Я еще в Карелии работал, звонит мне один руководитель, просит "Владимир Александрович, дай мне хороший номер!" Ну вытащили из заначки "00-03", куда уж "красивее". А он мне звонит потом: "Что за номер ты мне дал? Мне нужен номер моего телефона". В Москве однажды знакомый попросил номер его квартиры. То есть понятие "хорошего номера" у каждого свое.

— С "хорошими" все понятно, а вот с "блатными"...

— "Блатные" тоже были. В Карелии любили нули, в Ленинграде номера с "семерками" выдавались только обкомовским машинам. В Вологде обком партии ездил под "шестерками". Когда перешли на новый ГОСТ, начали играть буквами. В Краснодаре, например, самая "блатная" серия — три Р. В Карелии любят "МММ", "ООО", теперь еще "ТТТ". Хотя, повторюсь, часто легенды о "спецномерах" создает сам народ.

— А чего народу создавать легенды? Достаточно посмотреть, с какими номерами ездят у нас члены правительства...

— Прийти к тому, что на дороге все равны, нам пока действительно не удается. Мы можем лишь с восхищением читать о том, как в Финляндии оштрафовали начальника криминальной полиции за езду в нетрезвом состоянии...

— Чем закончилось дело, когда машина председателя Центробанка сбила насмерть подростка?

— Было возбуждено уголовное дело. Газеты вышли с заголовками "Банкир Геращенко убил мальчика" и тому подобное... Но за рулем-то был водитель, с него и спрос.

— Но ведь не секрет, что водители больших боссов ведут себя гораздо наглее...

— Это чисто наша российская особенность. Идет отождествление водителя с конкретным должностным лицом. Более того, был какой-то год, когда автобаза управления делами президента лишилась сразу 15 или 16 машин. Ребята отвозили шефа домой, а сами — на трассу, халтурить. К ним подсаживались, потом из машины выкидывали — и ищи-свищи. Там сейчас далеко не самый лучший качественный состав, чего скрывать.

Спасение Матвиенко. Про хорошие отношения с полпредом

Помощница приносит кофе. "Спасибо, Алексеевна! А как там цветы? Валентину Ивановну завтра хочу встретить..." (разговор происходит накануне визита В. И. Матвиенко).

— А Вас вроде в списке встречающих, который журналистам разослали, не значилось... Хотя все там есть, вплоть до Маслякова.

— Валентину Ивановну я должен встретить обязательно. У нас с ней знакомство старинное и профессиональное. Я же выезжал на аварию в Пензе, самолетом ее оттуда вывозил. Авария была тяжелая, Валентине Ивановне тогда досталось...

Генерал от федерации. Про отставку и политику

— Что заставило генерала Федорова сменить генеральский китель на гражданский костюм? Вы сами хотели уйти или вас решили "подвинуть"?

— Конечно, сам. Более того, я хотел уйти раньше. Генерал-лейтенанты служат до 55 лет, потом на каждый год надо подавать отдельный рапорт: "Товарищ министр, продлите, пожалуйста, срок службы!" Поэтому еще в 2001 году я пришел на прием к министру, сказал, что думаю уходить, но хотел бы подготовить преемника. Министр со мной согласился. Весной прошлого года совсем уже было ушел, но министр попросил доработать до конца года.

— А прошлой весной собирались уходить просто на покой или были какие-то предложения?

— Были. В Совет Федерации...

— От Карелии?

— Нет. Даже два предложения было — от одной южной республики и от одной северной. Потом, когда осенью мне позвонил Николай Иванович Левин и предложил пойти в Совет Федерации от карельского парламента, я согласился не раздумывая. Даже обрадовался. Это ведь все мое, родное.

— Вы представляете законодательную власть Карелии, но с самого начала многие говорили о том, что Вы — человек Катанандова.

— Предложение пойти в Совет Федерации мне сделал Николай Иванович Левин. Возможно, он советовался с Сергеем Леонидовичем. Приезжая в Петрозаводск, я всегда встречаюсь с Катанандовым, так как в Совете Федерации представляю Карелию в целом и получаю немало поручений от правительственных структур...

— В Совете Федерации нет партийных фракций. А Ваши собственные политические пристрастия?

— Я — член центрального координационного комитета сторонников "Единой России". Но в партию пока не вступаю.

— "Единую Россию" все называют "партией власти". Как-то у нас все с ног на голову поставлено. В нормальных странах партия власти — не та, которую власть таковой назначает, а та, которая получает большинство на выборах.

— Безусловно. Но "Единая Россия" — это не партия власти. Сейчас мы переживаем период партийного строительства, у нас в принципе нормальных партий пока нет, все в зачаточном состоянии.

Подарок Церетели. Про Москву и москвичей

В петрозаводском кабинете Федорова три картины: за спиной — портрет Путина, слева — портрет Петра I, статью своей больше смахивающего на молодого Шварценеггера, прямо — уголок Петрозаводска работы Бадри Топурия. "Дом, где работал мой отец", — говорит Федоров.

— Портрет Путина в этом кабинете при Вас уже появился?

— Да. А в московском кабинете у меня портрет Путина работы моего друга Никаса Сафронова.

— У милицейского генерала в друзьях достаточно эпатажный художник...

— Человек-то он хороший! Безусловно талантливый. Богемность, конечно, накладывает свой отпечаток. Дружим, и довольно давно.

— А к великому творению Зураба Церетели, памятнику Петру, как относитесь?

— С Церетели тоже близко знаком... Он даже подарил Главному управлению ГИБДД свою авторскую работу, которая называется "Добро побеждает Зло". Московская пресса зубоскалила: "Добро победило Зло в отдельно взятом главке"... А про Петра... Замысел, конечно, интересный. Только установлен, по-моему, не совсем там, где надо.

— Знакомства, связи. Москва... А сами стали за эти 14 лет москвичом?

— Вряд ли. За все время Москвы-то я по сути не видел и не узнал. В метро не ездил уже лет 12 да и пешком не особо ходил. Вся моя Москва — это дом и рабочий кабинет. В театрах и на концертах бываю, но не так часто, как хотелось бы. Но если считать, что в Москве сейчас жена, сын, внуки — то да, наверное, я москвич. Где семья, там и место.