Газета Русский Курьер :: Прощально-овощной рейд

С такой смелой инициативой выступил глава МЭРТ Герман Греф. Министр сказал, что проверок органами правопорядка проводится множество, а результат практически всегда плачевен. "Просроченные бутылка пива, пачка йогуртов и плитка шоколада", - грустно констатировал Греф.

В направлении Даниловско-Черемушкинского продуктово-потребительского рынка степенно движутся двое служителей милиции. Один толстый, другой, разумеется, тонкий. Первый толст по причине рвения на службе, второй тонок в связи с тем, что ещё не вник должным образом в азы "рвения".

- Ему, видите ли, мало одной бутылки, - недовольно бормочет толстый, - ему подавай ящик, какая борзость!

- Кому? - осторожно спрашивает тонкий коллегу. - Нургалиеву?

- Нургалиев в такую мелочевку не лезет, - отвечает презрительно толстый, - наш шеф делом занимается, бандитизм пресекает, не то что этот Греф, который, слышь, хочет нас с рынков турнуть, осиротить. Взял бы его и...

- На пятнадцать суток! - подсказывает тонкий.

Жарко. Милиционеры дружно сдвигают головные уборы на затылки. Входят в прохладу рынка. Толстый, остановившись, закрыв глаза, жадно тянет носом ароматы солений, овощей, фруктов. Лицо его приобретает самое умиротворенное выражение. Тонкий, следуя примеру старшего товарища, делает то же самое. Но на его худом лице следы умиротворения проявляются не так ярко, как на толстом.

- Эх, моя бы воля, - продолжает толстый, не открывая глаз, - я бы этого Грефа...

- Ну, нет, - отвечает толстый, глядя на свои кулачищи, - я ведь, как ни крути, страж закона. Но, как говорится, в соответствии с тяжестью инициативы некоторые травмы я бы ему причинил...

Движутся дальше. Продавцы, завидев милиционеров, сочувственно им кивают. Стражи останавливаются у прилавка с фруктами. Толстый выбирает самое аппетитное яблоко, протирает об колено, с хрустом надкусывает.

- Да, Андрей Иваныч, дорогой, - почтительно говорит ему продавец, - слыхали мы, что этот нехороший Греф придумал. Совсем он вас не уважает, настоящий шайтан!

- Верно, шайтан, - соглашается толстый. - Очень ты правильно рассуждаешь, Фирутдин. Теперь из Роспотребнадзора налетят волки, всю душу из вас вынут вместе с кишками. Мы-то меру знали, понимали, чего изымать: бутылку пива, четыре йогурта и плитку шоколада. А эти, говорю я вам, будут лютовать, потому как мера им еще не определена...

- Ах, какое это нам несчастье! - сокрушается продавец, протягивая толстому пакет с яблоками.

Движутся дальше. Останавливаются у мясного ряда.

- Это такая беда, что прямо невозможно, - пытается выжать слезу на своё багровое лицо подмосковный плечистый мясник. - Вся пресса теперь этому посвящена. Может, ещё сумеют отбить вас у Грефа?

- Вряд ли, Николаич, - говорит толстый и, вздохнув, трогает пальцем розовую свиную вырезку. - Что это у тебя за мясо такое, а?

- Практически просроченное, Андрей Иваныч, - отвечает мясник, - как раз собирался изымать его из торговли. Или готов предоставить его вам для процесса ликвидации.

- Представь, дружок, представь, - соглашается толстый и делает знак тонкому принять товар.

Стражи без стука заходят к директору рынка, Акопу Вазгеновичу. Тот, увидев гостей, вскакивает из-за стола, бросается радушно навстречу.

- Вот, Вазгеныч, зашел попрощаться, - говорит толстый, тяжело опускаясь в кресло. - Слыхал, что Греф, сукин сын, учинил?

- Да, не государственный это человек! - поддакивает Акоп Вазгеныч и молитвенно складывает руки на груди.

Толстый страж задумчиво глядит в окно, глаза его увлажняются. Тонкий стоит с продуктовыми пакетами у двери. Молчание.

- Ну тогда, Андрей Иваныч, - делая скорбную мину, говорит Вазгеныч, - прими от меня на память этот скромный дар.

Перед толстым появляется жирный копченый осетр, предусмотрительно завернутый в бумагу. Тонкий, не дожидаясь команды, препровождает рыбину в пакет. Толстый с трудом встает, подходит к двери, оборачивается, говорит задумчиво:

- Из Роспотребнадзора теперь на вас налетят, Вазгеныч. Лютые там волки, меры не знают...

Выходят на улицу. Степенно движутся. Рейд окончен.

- Ну, давай, что ли, провизию, - обращается, останавливаясь, толстый к тонкому.

Тонкий расстается с ношей и вопросительно глядит на старшего товарища. Тот, заметив вопросительный взгляд, поясняет:

- Тебе, дружок, лучше к хорошему не привыкать. Один черт, больше нам сюда не ходить, не контролировать... Так что иди, куда тебе нужно. Иди!

Тонкий, согнувшись от обиды, уходит с пустыми руками.

Толстый, чуть согнувшись под тяжестью ноши, отдуваясь и пыхтя, следует домой.

Прощально-овощной рейд

Милиция выведет свой контрольно-проверочный контингент с потребительских рынков