В ушедшем году людей в Петрозаводске убивали два раза в неделю (45 убийств и 29 случаев нанесения тяжких телесных повреждений со смертельным исходом). Грабили — каждый день. Избивали — через день. Квартиры обворовывали — по три в сутки.

В ушедшем году не стало очередного "авторитета" — расстреляли Александра Ткаченко. Исчезла знаменитая "карловская" группировка — посадили за сбыт героина. Едва остался жив после выстрела из гранатомета Леонид Белуга. Его шофер-охранник был убит киллером.

Три уголовных дела возбудили во время выборов — за грязную клевету, распространяемую против кандидатов. А городской прокурор оказался в центре скандала, связанного с выходом в свет клеветнической статьи "Крестный отец Петрозаводска" (газета "Новый Петербург").

— Артур Олегович, судя по цифрам прошлого года, Петрозаводск — криминальный город? Или у нас можно не бояться выходить на улицу?

— Цифры, конечно, вещь неблагодарная. Но объективно наш город трудно назвать криминальным. Особенно если сравнивать, например, с Питером, Москвой, Екатеринбургом. И прошедший год у нас действительно был спокойным. Преступлений в прошлом году зарегистрировано меньше почти на полторы тысячи. И преступников тоже.

— Может, преступления просто плохо выявлялись?

— Нет, за абсолютную регистрацию преступлений мы активно боремся. Бывали случаи укрытий со стороны милиционеров, но они единичны. Конечно, сегодняшний уровень преступности не сравнишь с тем, какой был, скажем, в 70-80 годы. В те далекие советские времена в Петрозаводске иногда всего по 4 убийства в год совершалось. Помните, было только серьезное разбойное нападение — на магазин "Кристалл". Погибли два человека. Так об этом до сих пор говорят. Зато в середине 90-х мы регистрировали по 70 убийств в год. А сейчас уже можем говорить о некоторой стабилизации. Статистика вот уже три года практически не меняется. И в Петрозаводске жить относительно спокойно.

— Но ведь убивают...

— Я понимаю, что за каждым убийством стоит трагедия, несопоставимая с цифрами преступности. Но мне как прокурору важно и то, как эти убийства раскрываются, а преступники наказываются. Раскрываемость убийств в прошлом году составила 89 процентов. Считанные только не были раскрыты! И это хороший показатель.

— Какое преступление лично Вас наиболее поразило? Может быть, с точки зрения дерзости, цинизма или, наоборот, "красоты замысла"...

— Никакой "красоты"... Я сразу вспомнил одно преступление, которое лично меня повергло в шок. Старшина милиции отвечал за хранение изъятых наркотиков и, как оказалось, сам же занимался их сбытом! Когда мы это раскрыли, честно, просто не было слов!

— А выстрел в Белугу Вас не удивил?

— Честно говоря, нет. Когда в нашей стране человек занимается бизнесом, ему, к сожалению, нужно быть готовым и к такой ситуации. Тем более бизнесом в таких объемах, какие есть у Леонида Белуги.

— Вы участвуете в расследовании?

— Да, мы работаем, и я все, что могу, делаю. По таким делам, мы понимаем, надо работать, их надо раскрывать. Одно дело, если кто-то кого-то по пьянке убил, а другое — выстрел из гранатомета в людном месте. А если бы на линии огня оказался троллейбус? А если бы там дети ехали?! И попал бы туда этот снаряд? Как жить-то с этим?! Если человек может с этим жить, он — нелюдь. И наша задача — в любом случае его найти. Я, кстати, противник смертной казни, считаю, пусть преступник лучше в тюрьме до конца жизни сидит и перед Богом отчитывается.

— Кроме выстрела в Белугу, было еще заказное убийство Александра Ткаченко. Оно, как и многие другие заказные убийства, совершенные в нашем городе, до сих пор не раскрыто...

— А что же вы хотели? Мы и не настраивались на быстрое раскрытие. В прошлом году мы закончили и передали в суд дело по убийству Сюкалова. Так вот оно длилось четыре года! Сейчас прошел Верховный суд, обстоятельства смерти Сюкалова, я считаю, выяснены нами полностью. Три человека признались в причастности к убийству и были осуждены.

Работа ведется и по Ткаченко. И результаты кое-какие есть, хотя это не значит, что преступление будет раскрыто завтра. Что касается некоторых убийств лидеров преступного мира и просто заказных, я не буду конкретизировать, каких именно, то ситуация ведь бывает следующая... Мы можем полностью владеть нужной информацией, можем знать все о том, как было совершено убийство, кем, почему, за что. А дальше уже идет вопрос о процессуальном оформлении доказательств. Для получения одного допроса иногда нужно 2-3 года. А что тут скрывать, например, о том, кто убил Сюкалова, как убил, мы знали фактически через три месяца после убийства.

— И по многим убийствам "знание" есть, а "доказательств" пока нет? Кто мог убить Ткаченко, например, вы знаете?

— Пока уйдем от ответа. Мы не будем отрицать и не будем утверждать — но для следствия и само "знание" очень важно.

— В 2002 году, помнится, не было громких разоблачений организованных преступных группировок. Только "карловцы" на слуху. В Петрозаводске ОПГ перевелись? Или преступлений стали меньше совершать?

— Преступлений, совершенных организованными преступными группировками, действительно стало меньше. Но такая ситуация наблюдается по всей России. В этом году по одной из ОПГ мы возбудили новое уголовное дело. Обвинение конкретным лицам пока не предъявлено, и я не могу подробно об этом рассказывать. Но такое первое дело уже появилось.

— В какой сфере работали эти преступники?

— Преступное сообщество на то и сообщество, чтобы заниматься разными сферами, начиная с наркотиков и кончая убийствами. И они все это делали. Но следствие будет идти еще долго и, скорее всего, даже не в этом году закончится.

— Есть какие-то криминальные тенденции, которые вызывают опасение? Что хуже всего раскрывается?

— Меня очень беспокоит резкий рост грабежей и угонов. В 1999 году, например, общий уровень преступности в Петрозаводске был выше, чем сейчас, но грабежей мы регистрировали почти в два раза меньше. Мы связываем этот рост с нашей работой по ужесточению регистрации преступлений. Не секрет, что раньше в милиции людей как-то убалтывали — и порой пострадавшие заявлений не писали. А что касается угонов, то, во-первых, транспорта в Петрозаводске стало больше, а во-вторых, существуют чисто организационные причины низкой раскрываемости. Нарядов ДПС стало меньше и город они стали перекрывать хуже. Еще беспокоят преступления в сфере экономической деятельности. Мы очень мало выявили взяток.

— И где были эти взятки?

— Взятки были в основном в ГИБДД. Сотрудники ДПС вымогали деньги.

— А чем можете гордиться?

— Гордиться, это громко сказано... Мне нравится, работают ребята в ОБНОН. Там очень работоспособная команда и очень активный руководитель. Не стоит забывать, что известную "карловскую" группировку мы посадили именно за сбыт героина. После ареста "карловцев" ситуация в целом улучшилась — их точки сбыта были ликвидированы. Успешными оказались все последние годы. Ликвидировали в общей сложности около двух десятков больших организованных преступных групп, в том числе из представителей цыганской диаспоры. Я не могу быть доволен на сто процентов, однако спокойно наркодельцам у нас не живется, и, я надеюсь, им будет еще хуже.

— В прошлом году у нас были выборы, и на избирателей вылились ушаты грязи. Но уголовные дела по фактам клеветы в отношении кандидатов до сих пор не закончены...

— Мы продолжаем следствие по уголовным делам, возбужденным по результатам той грязи. Экспертизы проведены, и кое-что мы сегодня уже знаем. Три уголовных дела — Тольского, Васильевой и Алиханова — ведутся в одном блоке. Появились основания для их объединения.

— А Ваше собственное дело по клевете?

— Уже полтора года прошло с тех пор, как я написал заявление. Слава Богу, преступление раскрыто. Но уже скоро год, как дело лежит в суде. И виновные до сих пор не наказаны.

— А вы удовлетворены тем, как закончится Ваше дело? Оно ведь завершится тем, что за статью "Крестный отец Петрозаводска" накажут журналиста Бондарика. А заказчик?

— Кто заказчик, я и так знаю. Вопрос только в наказании...

— Вы жаждете крови?

— Я жажду справедливости. И считаю, что в таких преступлениях главное — наказывать заказчиков.

— В Вашем случае это невозможно?

— Это сложно.

— Как Вы думаете, почему вообще появилась та гнусная статья, обвиняющая Вас в организации мафии?

— Это из-за больного воображения некоторых политиков. Кое-кто подумал, что я хочу стать мэром Петрозаводска. Когда эта клеветническая статья появилась, многие были возмущены, ведь я не чужой в городе человек, есть люди, которые прекрасно ко мне относятся и знали моих покойных родителей, и все говорили одно: жди, кто перепечатает! И все станет ясно! (статью из "Нового Петербурга" перепечатала газета "Вести Карелии" — прим.авт.). Кто стоит за всем этим, думаю, уже секрет Полишинеля.

— А Вы действительно не собирались идти в мэры?

— Не собирался и не собираюсь. Не из-за того, что слишком скромен, а потому, что мне нравится своя работа. Я считаю ее полезной.