Захватив Карелию, финны лелеяли мечту о "Великой Финляндии" с границами от Ладожского до Онежского озера и по Беломорканалу до Белого моря. Но карелы не хотели быть в подчинении у Финляндии. В Краеведческом музее хранится щепка, на которой члены карельского батальона, сформированного финнами, писали о своей невиновности. Они уверяли, что попали в батальон не по доброй воле, и обещали уйти к русским партизанам, как только получат оружие. Кстати, именно так и поступили.

Но в 1943 году финны еще верили и старались восстановить города. Здание университета сильно обгорело — его ремонтируют и свозят туда архивы музеев и организаций. Среди них были и старопечатные книги, и иконы, и даже научные работы — их увозили в Финляндию. Финнам нужны были даже данные об этнографических экспедициях и исследования по карельским березам.

"Карельские иконы являются самым ценным сувениром. Их стараются заполучить везде, где только можно, "эвакуируют" в рюкзак и увозят домой. В какую бы покинутую деревню я ни заглянул, везде до меня успевали пройти собиратели военных сувениров, и редкий дом оставался нетронутым", — писал финский военнослужащий.

Не так давно произошел примечательный случай. Работники нашего Краеведческого музея были в Финляндии, остановились в частном доме. На стене висело полотенце, белое с красной вышивкой — какие были у карелов в старину. На обратной стороне полотенца стояла печать — "КФГМ" — Карело-Финский государственный музей. Каким образом ценный экспонат перекочевал в частную коллекцию, можно только догадываться... Кстати, в мирном договоре между СССР и Финляндией не было пункта о реституции — возврате вывезенных за границу ценностей.

Оккупация

"Почти все русское население оккупированных районов республики заключено в концентрационные лагеря. Белофинны собрали женщин с маленькими детьми, стариков и старух и поместили их в дома, специально отведенные на окраине города и обнесенные колючей проволокой. Это дома смерти. Во всех лагерях голод и тиф уносят много человеческих жизней. Только в Петрозаводске имеются 6 концлагерей, в которых заключено свыше 20 тысяч человек", — вспоминает одна из жительниц столицы Карелии. (Из книги "По обе стороны Карельского фронта".)

Петрозаводск практически обезлюдел, почти все либо сбежали в деревню к родственникам, либо томились в лагерях. Местная ребятня пыталась "стрелять" у финских солдат сигареты и на ломаном финском клянчила: "Дядя, дай каши, хлеба".

Об отношении оккупантов к местному населению однозначно судить сложно. Историки предлагают не "ровнять всех финнов под одну гребенку". Воинские части, продвигавшиеся вперед к линии фронта, действительно отличались особой жестокостью. Они могли и лошадей последних забрать, и расстрелять ни за что. Люди старались не высовываться из домов в то время, когда части проходили по их деревням и селам. Финские же команды, жившие во время оккупации в Карелии и следившие за порядком (они комплектовались в основном инвалидами, не пригодными к службе в армии), были значительно мягче в обращении с местными жителями.

Жители деревни Ялгуба Прионежского района вспоминали, что в клубе оккупанты устраивали для них танцы, на которые взрослые не ходили и детям своим тоже строго-настрого запрещали даже появляться. Но молодежь есть молодежь, ей даже во время войны хотелось хоть каких-то развлечений. В той же Ялгубе местные девчонки и парни постоянно разыгрывали одного финского солдата: учили его неприличным словам, выдавая их за приветствия. Тот же, приходя к жителям в дома, всегда старался блеснуть знаниями русского языка, здоровался, а на деле оказывалось, что грубо ругался. Узнав об обмане, он дико разозлился, пригрозил расстрелять всех шутников. Спасло только вмешательство коменданта.

Жестокость

Как только у финнов появлялось малейшее подозрение, что жители деревень помогают партизанам или сами являются членами партизанских отрядов, режим резко ужесточался. Иногда могли сразу все население перевезти в концлагерь в Петрозаводске. Многих расстреливали, пороли плетями. Финны практиковали увод на каторжные работы в Финляндию. Например, из села Паданы были вывезены 23 девушки, всех их продали финским кулакам.

Колхозы во время войны продолжали существовать. Финны выделили жителям не самые лучшие клочки земли, за которые колхозники должны были отрабатывать барщину. Чтобы получить свою собственную лошадь в аренду, крестьяне платили 4 марки за час ее работы. Кстати, карелам за одну и ту же работу платили гораздо больше, чем русским. Люди в деревне голодали и, чтобы хоть как-то прожить, примешивали в хлеб древесную кору и мох.

Вскоре сами финны устали от войны. "Почему человеку суждено воевать, хотя он любит мир? Как охотно я пошел бы сейчас на сенокос. С каким удовольствием бросил бы все это барахло, оставил бы эти карельские леса, забыл бы навечно тяжелые походы..." — размышляет в своем дневнике финский солдат.

Освобождение

20 июня 1944 года Красная армия начала форсирование реки Свирь. Финны боялись быть отрезанными от линии фронта, поэтому начали спешно уходить.

Столица Карелии была объята огнем, все мосты взорваны. Наши постоянно бомбили город. В одну из таких бомбежек и разрушили гостиницу "Северная". Русский летчик был уверен, что там еще остались вражеские офицеры, и намеренно нанес точечный удар. Но в здании уже никого не было...

Когда катера с красноармейцами ворвались наконец в бухту Онежского озера, солдаты увидели развевающиеся над городом красные флаги. Оказалось, финны еще накануне покинули город, оставив все концлагеря без охраны. Взрослые боялись, что враги вернутся, и не выходили из бараков. Детишки же, чувствуя приближение наших войск, разбежались по городу, стащили где-то простыни, покрасили их охрой и подняли над домами Петрозаводска.

Первым делом прибывшая армия начала освобождать заключенных концлагерей. Поначалу люди с опаской поглядывали на военных в незнакомой форме (Красная армия к тому времени обрела погоны), но потом огромная толпа ринулась вниз по улицам к пирсу, куда все еще причаливали наши катера. Петрозаводчанка Анна Рогозина передала военным знамя, которое она всю оккупацию хранила у себя под одеждой. Даже охранники концлагеря не смогли найти его. Знамя водрузили на нос катера и торжественно провезли по бухте.

29 июня 1944 года в Москве был дан салют в честь освобождения столицы Карелии. Наши части вскоре двинулись дальше, а Петрозаводск начал медленно приходить в себя. Город был разрушен на 97 процентов, сгорели и дом Державина, и Гостиный двор, и городской Совет. А вот здание правительства осталось цело, его ничего не берет.

В июле возвращаются заводы, университет. Для восстановления Петрозаводска пригоняют немецких военнопленных. Именно они замостили камнем Первомайский проспект, восстановили Почтамт. Реконструировали и гостиницу "Северная" — внутри она была отделана по проекту немецкого архитектора. А на Первомайском проспекте, там, где в годы оккупации находилось финское кладбище, после освобождения разбили парк с танцевальной площадкой...