Наш неспешный разговор велся в гостиной, часть которой была и рабочим кабинетом Эйно Киуру - кандидата филологических наук, старшего научного сотрудника сектора фольклора ИЯЛИ КНЦ РАН. Поводом для встречи послужил юбилей хозяина квартиры и прекрасный подарок от правительства Карелии - Эйно Киуру назван человеком года республики.

К зиме беженцы поумирали с голоду

В годы сталинского режима многие обитатели деревни Пугарево под Ленинградом, расположенной на исконных землях ингерманландцев, где прошло детство Эйно, были репрессированы: часть расстрелена, часть отправлена в лагеря, часть выселена.

Как-то ночью к дому, где жила семья Эйно, подъехал воронок и забрал отца. Покладистый, работящий крестьянин в одночасье превратился во врага народа и провел более десяти лет в сибирских и магаданских зонах... Когда нагрянула война, та часть области, где жил Эйно, оказалась в блокадном кольце. В памяти о том жутком времени остались толпы беженцев с Карельского перешейка, пробиравшихся со своим скотом в сторону Невской Дубровки, но так и не успевших выбраться из блокады. Уже без скота они вернулись в Бернгардовку, где тогда находилась семья Эйно, и разместились в бесхозных домах. Но поскольку не имели, как местные, права на продуктовые карточки, то к зиме поумирали с голода. До сих пор помнит Эйно, как слоями укладывали трупы в ров, помнит и страшную гору тел умерших детдомовских детей, на которую как-то наткнулся на кладбище...

- А в марте, - вспоминает Эйно Семенович, - свалилась и другая беда. Нашу семью, как и все семьи российских финнов и немцев, подвергли насильственной высылке. Так оказались в Красноярском крае. Там был колхоз. Жили вместе с семьей брата мамы, который шоферил в МТС. Одежду свою меняли на картошку. Ходили на уже убранные поля и тока: там кое-что еще оставалось. С большим трудом пережили зиму. А ведь я, сестра и брат, в отличие от многих местных детей, еще и ходили в школу. В основном питались варевом из крапивы и кислицы, куда иной раз подсыпалось немного муки. О хлебе только мечтали... Знаете, меня потом долгое время преследовал страх голода. Лишь в начале 60-х избавился от него. А так постоянно старался наесться впрок...

В 46-м несколько ингерманландских семей отважились написать в адрес тогдашнего правительства КФССР. И - о, чудо! - оттуда пришло разрешение на приезд в Карелию. Поскольку выяснилось, что их дом на родине занял какой-то деляга, а прописывать их в Ленинградской области было запрещено, то обосновались в Сортавале.

Выгнали с формулировкой "неблагонадежен"

Эйно поступил в финансовый техникум. И в 49-м был направлен главбухом районного финансового отдела в Спасскую Губу. Возможно, из него со временем получился бы большой финансовый начальник, если бы не решил поступить в госуниверситет. На финно-угорское отделение...

- Окончил его в 57-м, - продолжает Эйно Семенович. - И был направлен в газету "Неувосто-Карьяла". Но долго не удержался там. Поскольку еще в университете приобрел славу неблагонадежного за то, что снимал портреты Сталина. Это оказался дерзкий, вызывающий поступок. На что последовала ответная реакция: с формулировкой "неблагонадежен" меня выпихнули из редакции...

Тирана не стало, но страх, который он вогнал в людей, еще долго сидел в них...

Тут Эйно Семенович вспомнил о судьбе младшего брата Ивана. В паспорте Ивана стояла отметка о том, что он не имеет права проживания в крупных городах. Брат скитался по стране: работал на строительстве Волгобалта, на сплаве... И все-таки мечта его попасть в Москву и стать писателем сбылась. По воле случая был записан в группу, направляемую на учебу в Лит-институт. Там же, в Москве, вышли его сборники стихов, там же женился на известной поэтессе Новелле Матвеевой. К сожалению, сейчас его уже нет в живых...

"Калевала" - не народный эпос?

- После того, как меня выкинули из газеты "Неувосто-Карьяла", работал в газете "Патриот Родины" и даже заведующим Выставочным залом СХ Карелии. А потом решил поступить в аспирантуру ИЯЛИ. Поначалу собирался себя посвятить литературоведению. Но жизнь распорядилась по-своему - стал фольклористом. Тема кандидатской диссертации так и называлась: "Фольклорные истоки литературы Карелии"...

В 60-е и 70-е Эйно Киуру ездил по Ленинградской области, записывал народные песни, сказы, причитания. Так родился его первый сборник "Народные песни Ингерманландии". Фольклорист пришел к выводу, что основной сюжет "Калевалы" народным не является. Элиас Леннрот использовал многие песни-сказания рунопевцев районов Карелии, Финляндии и ингерманландских земель. Но увязал их друг с другом, что-то переработал, где-то добавил свое, выстроил композицию. В итоге получилась не народная поэма, а художественное произведение.

- После первого сборника, - говорит Эйно Семенович, - вышли и другие. Было бы больше, да вот организационная работа в течение восьми лет в должности ученого секретаря президента филиала на время отодвинула исследовательскую деятельность. Лишь после ухода с этого поста вновь вернулся к своему любимому делу. Впрочем, на моем счету и так около 70 публикаций в различных изданиях. Они посвящены "Калевале", и карело-финскому фольклору, и творчеству многих местных прозаиков и поэтов. Есть и новые рукописи. Но они по финансовым причинам пока не могут увидеть свет...

Недавно у Эйно Семеновича Киуру было сразу два юбилея. В конце января исполнилось 40 лет его супружества с женой. А на следующий день они отметили и его 70-летие. Бывший блокадник и репрессированный, нынешний ветеран труда и член Союза писателей по-прежнему бодр, подтянут и энергичен. Главным, что сделал в своей жизни, считает выход в конце прошлого года совместного с Армасом Мишиным перевода "Калевалы" на русский язык (работа над ним началась еще в 91-м). Великолепно изданная книга посвящена предстоящему 150-летию этой всемирно известной эпической поэмы.