Когда Родина-мать звала воевать с фашистской силой темною, отцы поучали своих дочерей: "Доченьки, берегите себя и от нашей "саранчи", скромными будьте". Но как сейчас, так и тогда девчонки не всегда слушали своих родных. Влюблялись. Причем нередко всерьез и надолго. Ну а кто сумел превратить свое сердце в неприступную крепость, уж после войны капитулировал безоговорочно. Именно любовь излечила многих от контузий и тяжелых ранений. Многие петрозаводские ветераны знают об этом не понаслышке.

Телефонный роман

Девятнадцатилетнюю связистку отдельной роты связи Ольгу, отправившуюся на фронт добровольцем в первые дни войны, окружали разные мужчины. Одни по-отечески жалели и уважали (устранять неполадки на передовой — не печенье перебирать), другие не прочь были и роман закрутить. Но девушка в отличие от некоторых однополчанок оказалась крепким орешком.

– Страшно нам было на войне, — вспоминает Ольга Ивановна. — Повидали всякого. А уставали как, особенно когда наша рота обслуживала Ленинградский и Волховский фронты! И при этом некоторые девчонки давали волю своим чувствам и желаниям. Через четыре месяца таких отправляли домой к родителям. Беременных на фронте никто держать не собирался.

Ольга, несмотря на юный возраст, была девушкой серьезной во всех отношениях. Потому, наверное, ее и включили в состав Союзной контрольной комиссии, которая с 44-го года работала в Хельсинки.

– Нас, девчонок, обеспечивающих связь комиссии, было всего семь человек, — вспоминает Ольга Ивановна. — И хотя мы жили в Хельсинки почти два года, города толком не видели. Постоянно находились лишь в гостиницах: в одной жили, в другой работали. За каждым нашим шагом следили органы. А нам так хотелось наконец снять с себя форму, надеть светлые платьица и пройтись по финским магазинам...

О свиданиях с молодыми красивыми военными и речи не могло быть — жених Ольги к тому времени погиб на фронте. Но потом… потом девушка познакомилась с 22-летним летчиком Леонидом Садовским. Знакомство произошло по телефону. Он, дежурный на аэродроме, позвонил телефонистке, чтобы узнать о неполадках на линии, да голос девушки так понравился, что потом готов был беседовать с ней бесконечно на любые темы.

Телефонный роман длился целый год. Преодолеть расстояние в 15 километров, которые разделяли гостиницу Ольги и аэродром, и повидаться влюбленные не могли. Пришлось отважиться на авантюру.

– Однажды Леня позвонил и сказал, что их везут в Хельсинки в баню, — вспоминает Ольга Ивановна. — Мол, давай встретимся у телефонной будки. Я боялась, что его не узнаю. Смотрю, стоит кудрявый красавец. Хотя полюбила-то я его не за красоту. Покорил он меня своей скромностью и обхождением.

Вопреки всем ожиданиям знаменательный вечер в жизни Ольги закончился совсем не романтично. Леонид проводил девушку до гостиницы. Решили они постоять еще у дверей, и вдруг их высветила фарами машина генерала. Молодежь начальника не видела, только слышала его грозный голос: "Немедленно зайдите в гостиницу!" Ребята, гулявшие без увольнительных, поначалу растерялись, а потом бросились врассыпную. Ольгу сразу поймали и отправили на гауптвахту. А вот Леонид избежал наказания. Ольга не выдала имени товарища.

– После этой встречи единственным средством связи между нами опять стал телефон, — рассказывает Ольга Ивановна. — По нему-то мой летчик и сделал мне предложение, которое я сразу приняла. Свадьба состоялась в аэропорту. Там же нам выделили и домик в четыре комнаты.

Став супругами, Садовские чаще видеться не стали. Леонид Васильевич постоянно летал, доставляя партизанам боеприпасы, рации, забрасывая диверсантов и забирая раненых. В основном отправлялся в рейс ночью, а днем спал. За это их "кротами" и называли.

– В 45-м мы с девчонками демобилизовались, — рассказывает ветеран войны. — Ох и приодели нас тогда. Зарабатывали-то мы хорошо, было с чем по магазинам Хельсинки пройти. Такой разодетой дамой в положении (дочка родилась через год после свадьбы) Леня и представил меня своим родителям в Петрозаводске. Я прожила с ними пять лет, пока муж дослуживал в Финляндии. А потом были Якутия, Волгоград, Петрозаводск. Уже 59 лет мы вместе. Но видим друг друга каждый день только последние несколько лет. До этого чаще общались по телефону. А как иначе, когда муж — летчик, а жена — диспетчер по выпуску самолетов. Так что наш телефонный роман, начавшись в 44-м, длится по сей день.

Не просто Мария

Для Паши Муксунова война закончилась 29 апреля 1945 года. В этот день 19-летний паренек вместе с небольшой группой бойцов по заданию командира дивизиона спустился в берлинское метро. Затоплена была только проезжая часть метрополитена, а трасса с техническими коммуникациями осталась нетронутой. По ней-то наши бойцы и продвигались, таща за собой провод связи. Они были уверены, что вся линия очищена от неприятеля. Но ошиблись. Раздался взрыв фауст-патрона — двоих солдат сразило наповал, а Пашу контузило так сильно, что и его признали мертвым. Так бы и похоронили вместе с товарищами, если бы не застонал он по пути к месту погребения.

– Когда все вокруг праздновали Победу, — рассказывает Павел Федорович, — я лежал в госпитале, ничего не видел, не слышал, не мог говорить. Довоевался!

Павлу Муксунову не было и 18 лет, когда его призвали на фронт в середине 43-го. Попал в Гвардейский истребительный противотанковый полк, который кидали по всем фронтам против танков. К концу войны на стволе орудия красовались 12 звездочек — столько танков уничтожил боевой расчет Муксунова за неполные два года. За это время из его состава остались только двое — Павел и наводчик, китаец Костя Ли.

Сестры Павла Муксунова получили похоронку: "Пал смертью храбрых". Когда слезы были выплаканы, "погибший" вернулся. Ранение в голову и левый глаз, контузия головного мозга сделали парня инвалидом. С таким "сокровищем" и познакомилась пригожая, пышущая здоровьем Маша Першина в Шуйской сплавной конторе.

– Он был маленьким, щупленьким, заикался, — вспоминает Мария Федоровна. — А мне понравился. Подкупали и доброта его, и искренность, и внутренняя сила. А Пашиной болезни я не испугалась и, не долго думая, пошла за него замуж. В загс отправились без колец. Бедно жили.

Мария стала для Павла и женой, и матерью (еще подростком он остался сиротой), и сестрой милосердия. Несмотря на частые приступы супруга, к врачам она обращалась в крайних случаях. "Я знаю, что он дышит", — говорила она удивленным специалистам. И при этом работала наравне с мужем в ДОКе, воспитывала двоих детей.

В 59-м году Маша подумала, что останется вдовой. Павел Федорович попал в больницу, где медики никак не могли поставить ему диагноз и за 11 дней сделали больному 9 рентгеновских снимков. Но супруга выходила своего Пашу. В 2002 году они сыграли золотую свадьбу.

– Мы всю жизнь воевали с недугом, — с гордостью говорит Мария Федоровна. — Тяжело было. Но при этом мы были счастливы.