Газета Русский Курьер :: Стенка на стенку

Столица переживает бум граффити, и, как в большом искусстве, вольные художники здесь плохо уживаются с коммерсантами от палитры

В то время, как Европа и Америка принимают законы, запрещающие роспись стен абстрактными надписями, приравнивая их к актам вандализма, в Первопрестольной многое наоборот. Самые пафосные бутики, ночные клубы, кинотеатры и рестораны оформляются в такое переплетение шрифтов и ломаных линий, что буквы делаются нечитаемыми, то есть стильными. Вслед за новым лицом Москвы в другие города тоже приходит время наглухо "заспреенных" кварталов, дерзких налетов "бомбил" и войны стен.

С бомбером Кротом из команды RUS мы встретились на Старом Арбате почти заполночь. 19-летний студент МИИТа даже в среде нелегальных уличных художников, на сленге - бомберов, заслужил репутацию жесткого экстремальщика и непримиримого бомбилы. Сегодня у Крота, рисующего по ночам и исключительно в "простреливаемых" милицией и дворниками местах, "тойбуфная ночь".

- Это когда на сделанную другим граффитчиком стенку я буду накладывать свой тэг, - объясняет Крот и, видя, что я ничего не уяснил, снисходит еще раз, - псевдоним, по-вашему.

Стенку он выбрал знатную, у метро "Арбатская", ту, что в двух шагах от Министерства обороны и ресторана "Прага". Дом переживает капитальный ремонт, и его кто-то из уличных художников уже разрисовал: вверху оранжевые оконные рамы имитируют стиль овальных проемов ХIХ века, а первый этаж и фундамент "охраняют" вполне мерзкие твари, перекочевавшие сюда не то из первобытных наскальных раскрасок, не то из фильмов Спилберга. И вот поверх капремонтовской эклектики Крот баллоном с автомобильной краской размашисто и быстро выводит черные каракули, которые абсолютно не разобрать.

Озираясь, он меня дергает за рукав: "Бежим". За углом переводит дыхание и издалека любуется на замазку-"бомбу".

- Сделал! - орет и выбрасывает кулак на уровень плеча.

Он говорит, что это все равно, что с парашютом прыгнуть - на глазах у всех оставить именную надпись, да еще на работе "отступника" - бывшего бомбера Алекса, который ради денег переметнулся в другую команду - к райтерам, то есть легальным оформителям стен.

Сомнение о том, что вряд ли кто догадается, чья это месть, - зашифрованное слово "Крот" не читается, - у него вызывает явное чувство превосходства. Бомбер терпеливо начинает объяснять в том духе, что, мол, "стиль письма как способ узнать, кто эту гадость накалякал" исчерпал себя еще в Нью-Йорке конца 60-х годов прошлого века. Тогда тинейджер Деметривс первым вывел свой псевдоним TAKI первобытно - буковки выстроил в ряд, попонятнее. Он и стал прародителем движения "тоев" - новичков в граффити или "зелени", как их пренебрежительно называют в Москве.

Себя Крот отделяет от начинающих и на просьбу пойти к "зелени" отмахивается.

- Я туда не ходок, - говорит он, - на "наркоту" нарвешься.

На другой день после колебаний парень соглашается показать одно из самых, на его взгляд, экстримных мест в Москве, где собираются "отморозки" от бомберов и "хавают адреналин вагонами". Это двухметровый забор на окраине столицы - метрах в двухстах от метро "Улица Подбельского", между рынком и железной дорогой. Пусто и никого нет.

- Смотри, - Крот показывает на какие-то полузашифрованные надписи, которые ни прохожим, ни милиции ни о чем не говорят, - вот это "объява" места и цены, где можно купить "травку".

Дальше он ищет и находит смазанный шифр-телефон "диспетчера" несовершеннолетних "бабочек" для своих - кланов-команд, которых в столице немерено. В десятку известных входят CGS, "Зачем", FU, RUS, "Секта", FOK, MAF, IF. Крот уверен, что народ соберется к ночи. И будет "оттягиваться" - "бомбить" электрички. Парень для себя не так давно решил, что разукрашивать пригородные поезда - это ненастоящий адреналин.

И вот почему. Однажды его поймала железнодорожная охрана. Два промерзших на морозе мужика повели задержанного в диспетчерскую.

- А я знаю, - смеется Крот, - все, что им полагается за меня, - 1000 рублей премии за вычетом налогов. Вот и захожу издалека: "Мужики, может, пивка?". Чешут репу. Я, как и большинство бомберов, "кошу" под дурака. Мол, машину отцу красил, баллон остался, а у вас вагон ржавый. В общем, когда я отделался от них 1000 рублями, экстрима не поймал.

Так Крот по частям отделил себя от "зелени", для которой "бомбить" электрички, заборы и подъезды не просто "прикольно". Это своя жизненная философия. По Кроту, это философия - протест тех, кто не вписывается в формат "правильной" жизни и "не сечет" в новых направлениях стремительно развивающегося граффити, а просто застрял на уровне "мазил" и не стремится к большему.

Не уживается Крот и с теми, кто, освоив азы ремесла, "продался", - с райтерами. И мстит им за то, что романтику "чистого драйва" они поменяли на чистоган - заказы от толстосумов и, что особенно непростительно, - от власти.

21-летний выпускник художественного училища Алекс, сегодня один из самых преуспевающих райтеров. К нему с заказами обращаются ночные клубы, магазины, различные салоны. Года два, как он отошел от "бомбил". Это его стенку (кстати, на ее разрисовывание райтер получил разрешение от фирмы-подрядчика), Крот замазал своим зашифрованным прозвищем.

- Будем разбираться, - говорит Алекс, - я по старой привычке бывает "бомблю".

Зачем рисковать, быть битым или попасть в милицию человеку, который в стиле граффити оформил домашние кинотеатры нескольким руководителям "Газпрома" и работает над беседкой-барбекюшницей для бизнесмена из "Лукойла"? Алекс лаконичен:

Потом, как-то нехотя, он признается, что так снимает стресс от капризов заказчиков. Его так "достают", что бывает все равно: он даст в морду или ему, главное, как у бомберов, - процесс. Впрочем, кое-чему он научился. Однажды Алекс получил заказ от продуктового магазина на 350 долларов. Когда заканчивал работу, ему черным "налом" пообещали 50 долларов. И откомментировали: "Я тоже так могу".

Объяснять, что он один из немногих, кто работает во всех трех радикальных направлениях граффити - outline (окантовка букв), wildstyle (переплетение и пересечение букв) и в самом продвинутом - daimstyle (акцент на тени), Алекс не стал. Он просто в ночь окончания работы позвал в магазин "бомбил". Они продуктовую стенку украсили уродами, шрифтами и черепами.

За возвращение заказанного вида стены со скромной, по понятиям новых русских, окантовкой букв, так им полюбившейся, менеджер магазина, помимо 150 долларов, согласился выставить ящик водки и ящик продуктов. Кстати, Алекс, где бы ни работал, дома "на всякий пожарный" хранит целые залежи "взяток натурой". У него образовался сервиз из красных с золотой нитью кружек "Нескафе", стоят ящики шоколада "Шок", шампуни "Хеден шолдерс", а совсем недавно образовался склад из белых махровых полотенец. Это означает, что получен заказ от салона красоты.

- Беру на время до расчета, - поправляет он и дополняет, - кружки и шоколад, кстати, подарили.

Но от "превентивных" мер Алекс не отказывается. Многие заказчики за исключением крупных - "Газпрома", "Сибнефти", "Лукойла",- случается "наказывают" райтера за "обман". Им-то рассказывали, что граффити это круто, а когда они своими глазами видят, что это такое, то, бывает, отказываются платить за "подзаборную" роспись.

Такое отношение к новому виду оформительства во многом идет от самих уличных художников. Большинство из них "спреет" из моды и чувства "команды", которая примитивно копирует позавчерашний день. Вот и достается тем, кто пытается двигать граффити и доказывает самобытность этой культуры.

Райтеры признают, что шанс на выживание у их полуподпольного движения в заказах, которые так презирают бомберы и которые, заказы, создают однобокое, в угоду вкусу толстосума, представление о возможностях граффити.

- "Мяса навернул", другими словами, поразноцветнее и покудрявее написал, - говорит Алекс, - с деньгами будешь. А чистота стиля, она мало кому нужна.

По иронии судьбы лучшие образцы граффити украшают не престижные бутики, супермаркеты или ночные клубы, а бесплатные столичные перекрестки и задворки - третье транспортное кольцо и примыкающий к нему угол Кутузовского проспекта, Филевскую ветку метро, заборы футбольного поля и теннисных кортов Олимпийской деревни, переулки Старого Арбата и Замоскворечья. Там уличная фантазия не скована жестким курсом доллара. Так что, наверное, в чем-то бомберы правы. Райтерство постепенно из андеграундного превращается в "попсовое" коммерческое движение, в котором романтикам от подворотни не находится места.