История

Изъятие церковных ценностей в Смоленске. Две судьбы участников событий: коммунист и священник

04.05.2006г. (№91-92)

Казалось бы, что общего у большевика, отбывавшего ссылку вместе со Сталиным, и бывшего епископа Аляски? У каждого своя вера, но сначала судьба свела их в Смоленске, потом - в Бутырской тюрьме.

Утром 28 марта 1922 года Успенский собор, Троицкий и Вознесенский монастыри в Смоленске были окружены цепью курсантов и красноармейцев. План изъятия ценностей из храмов города власти продумали до мелочей. В монастырях работы по описанию и изъятию церковной утвари начались беспрепятственно. Казалось, ничто не предвещало печальных событий, которые последовали, когда в главный храм Смоленска пытались войти члены комиссии. Но не заладилось с самого начала: у настоятеля собора почему-то не оказалось ключей, двери открывали отмычкой, затем разбирали баррикаду. В это время собравшаяся около собора толпа стала теснить красноармейские цепи, в которые полетело все, что попадалось под руку, - лед, смерзшийся снег, камни. Началась стрельба, несколько человек было ранено, одна женщина погибла. Тем не менее остановить начатое властями дело уже было невозможно. Комиссия приступила к работе в Успенском соборе в два часа того же дня.

О событиях, произошедших 28 марта 1922 года в Смоленске, Дмитрий Александрович Булатов узнал из телеграммы, которую получил на ХI съезде РКП(б) в Москве. Срочно были приняты меры по обеспечению сохранности церковного имущества по всей губернии. К тому же расследование и судебный процесс над организаторами и участниками сопротивления были нацелены на то, чтобы переломить общественное мнение. Церковь и церковников старались представить смолянам как обрядоверцев, далеких от истинной веры. Суд приговорил четырех зачинщиков беспорядков к расстрелу, остальные осужденные получили различные сроки тюремного заключения, группе верующих, закрывшихся в соборе, и епископу Филиппу объявили общественное порицание.

С 28 марта по 2 апреля из собора изъяли кресты, архиерейские посохи, серебряные царские врата, священные книги в дорогих окладах, с икон сняли серебряные ризы... В главном храме Смоленска была конфискована золотая и серебряная утварь, которая, по подсчетам комиссии, весила более 22 пудов. Всего из церквей губернии в 1922 году было изъято и отправлено в Москву около 350 пудов серебра и золота, более шести пудов меди, более трех фунтов шитья с драгоценными камнями...

Эти события подробно освещались в губернской газете «Рабочий путь». Автором захватывающих статей был член губернской коллегии защитников Н.Каржанский.

Как сложилась судьба участников тех далеких событий? Кто они: председатель губисполкома, член ВЦИК и организатор смоленской кампании Д.А.Булатов и смоленский епископ Филипп, не доверявший человеколюбивым лозунгам власти, - люди, которые находились по разные стороны баррикады?

Председатель губисполкома Булатов

Тридцатилетний Булатов приехал в Смоленск по разнарядке ЦК РКП(б) в сентябре 1920 года и сразу возглавил губернский исполнительный комитет. Вся его сознательная жизнь была посвящена революционной борьбе.

Родился он в крестьянской семье в селе Юрьевское-Девичье Тверской губернии. В 12 лет уехал к брату в Петербург, где учился ремеслу экипажного обойщика и постигал азы науки в различных культурно-просветительских обществах. Окунувшись в рабочую среду Петербурга, Булатов вскоре приобщился к социал-демократическому движению, с 18 лет считал себя атеистом. Он стал одним из участников акции по сбору средств на издание газеты «Правда» и автором первых статей. Прошел школу борца-подпольщика, а в 1915 году был сослан в Сибирь на пять лет. В ссылке жил в одном доме с Я.М.Свердловым, встречался с И.В.Сталиным. Февральская революция открыла ссыльным путь на волю. Дорога в Петербург для Булатова лежала через родное село, где жили его родители. Однако, вернувшись на родину, Дмитрий Александрович там и остался, возглавив волостной исполнительный комитет. С этого времени началась его карьера как советского руководителя. Впоследствии были уездный комитет партии и исполком в г.Корчеве, в Твери он стал губпродкомиссаром, потом возглавил губисполком. В тверской период Булатов вел рабочую переписку с В.И.Лениным.

За неполные два года на смоленской земле в судьбе Булатова многое изменилось. Здесь он встретил свою будущую жену, работавшую в бухгалтерии губисполкома. Здесь он стал организатором первых широкомасштабных партийных чисток, начавшихся в 1921 году, решал вопросы управления городом и губернией, проявил себя как незаурядный организатор. Дмитрий Александрович не верил в жизнеспособность колхозного строительства. В этот короткий промежуток времени немало смоленских крестьян успели разойтись из колхозов на хутора. «Рабочий путь» не раз публиковал его статьи. В Смоленске судьба его свела с М.Н.Тухачевским, М.В.Исаковским, В.Н.Астровым, К.Д.Савченко, с которыми были тесно связаны его трудовые будни в то время. С М.Н.Тухачевским и К.Д.Савченко они решали судьбу смоленских церковников, с М.В.Исаковским и В.Н.Астровым вели совместную работу по воспитанию народных масс в духе коммунистических идей и спасению газеты в годы бесконечного дефицита. Центральный комитет партии в этот период несколько раз пытался отозвать Булатова из Смоленска, но губком не отпускал его. Однако в конце июля 1922 года Булатова направили учиться на курсы марксизма-ленинизма в Москву, которые он впоследствии возглавил. Булатов, сторонник железной дисциплины, исколесил полстраны по приказу ЦК. В течение 10 лет, начиная с 1924 года, он занимал руководящие должности в Вятке, Ростове-на-Дону, на Кубани, заседал в Политбюро в начале 30-х, был членом коллегии и парткома ОГПУ. Дмитрий Александрович был делегатом ХVII съезда ВКП(б), известного как съезд расстрелянных победителей; участвовал в работе над Конституцией СССР на VIII Чрезвычайном Всесоюзном съезде Советов в 1936 году. Последним местом его работы стал Омский обком ВКП(б). В октябре 1937 года в Омске его исключили из партии и сняли с работы за игнорирование решений ЦК и личных указаний Сталина. В Омске секретарь обкома Булатов навлек на себя гнев за слабо поставленную работу по разгрому врагов народа, троцкистско-бухаринских, японско-немецких и прочих шпионов и диверсантов. Кроме того, ЦК обвинил секретаря обкома в укрывательстве врагов народа. Высылка «кулаков» в тайгу под руководством Булатова шла в Омске вызывающе плохо: вместо запланированных к высылке более чем восьми тысяч крестьян и их семей было выселено всего две тысячи.

Когда стало известно решение пленума Омского обкома, Булатов сказал только: «Я был и остаюсь верным сыном своей партии». Видимо, он действительно верил, что может что-то изменить. Искать правду он поехал в Москву, где его и арестовали 29 января 1938 года. Какое-то время держали в Бутырской тюрьме. Дело, по которому ему предъявили обвинение, стало продолжением известного дела об антисоветской троцкистской военной организации, главным фигурантом которого был М.Н.Тухачевский. 28 октября 1941 года Д.А.Булатова приговорили к расстрелу за вредительство, террористическую деятельность и участие в антисоветской организации. Дмитрия Александровича расстреляли в день вынесения приговора.

Д.А.Булатова реабилитировали 13 августа 1954 года.

Епископ Смоленский и Дорогобужский Филипп

Судьба другого участника событий 1922 года в Смоленске, епископа Филиппа, не менее трагична. Его имя в миру - Виталий Степанович Ставицкий. Он родился в 1873 году в Волынской губернии в местечке Народичи в семье священника. Учился в Московской духовной академии. Завершив учебу, в 1910 году стал монахом Киево-Печерской лавры. В 1915 году был назначен ректором семинарии в Нью-Йорке, а через год - епископом Аляски и Алеутских островов. После Октябрьского переворота из-за финансовых проблем в миссии вернулся в Россию и в апреле 1919 года приехал в Смоленск в качестве временного управляющего Смоленской епархией. Вскоре епископ был взят под надзор как неблагонадежный элемент. В 1921 году его содержали под стражей за невыполнение декретов советской власти и хранение в алтаре церкви портретов царской семьи. 17 мая 1921 года губернский революционный трибунал постановил выселить епископа Филиппа за пределы губернии. В тот же день смоляне отправили заявление в кассационный трибунал при ВЦИК в защиту епископа, убеждая в его аполитичности. Видимо, подписи смолян на семидесяти семи листах возымели действие, и епископ остался в Смоленске.

1922 год начался новыми испытаниями. До изъятия церковных ценностей в городе оставалось всего несколько недель, когда «Рабочий путь» опубликовал на одной странице беседы с председателем губисполкома Д.А.Булатовым и епископом Смоленским и Дорогобужским Филиппом. Первый обещал, что изъятие не отразится на церковных обрядах и возможности верующих не будут ограничены. Епископ же говорил, что невозможно отдать то, что непосредственно связано с убеждениями человека, и выразил сомнение, что все эти ценности пойдут на дело помощи голодающим. На суде его роль в событиях 28 марта была признана пассивной. Открыто к протесту он не призывал, однако его воззвания, по мнению обвинителя, носили двусмысленный характер и способствовали развитию трагических событий около собора.

Епископ Филипп, бесспорный лидер верующих губернии, пользующийся любовью и авторитетом у прихожан, выразивший недоверие советской власти в деле изъятия церковных ценностей, не был осужден на тюремное заключение, ему вынесли лишь «общественное порицание». Почему приговор суда был столь мягок? Частично ответ на этот вопрос можно найти в материалах суда, опубликованных Н.Каржанским в «Рабочем пути» и книге «Процесс смоленских церковников». Не хотела власть делать из епископа мученика, пострадавшего за веру. Удобнее было в глазах верующих опорочить священника, взгляды которого противоречили интересам и замыслам советской власти.

30 августа, после окончания процесса, епископ обратился в губисполком. Он планировал проведение собраний духовенства по уездам губернии по вопросам церковного обновления. Председатель губисполкома Кузьма Демьянович Савченко распорядился в тот же день выдать ему разрешение.

Секретная переписка Смоленского губкома РКП(б) за 1922 год дает представление о том, каких немалых трудов и средств стоила работа по формированию общественного мнения. Агентура доносила со всех концов губернии о связях духовенства и верующих с неугодным епископом. Но, несмотря на все усилия, ходатайства рабочих об освобождении Филиппа в ходе судебного разбирательства все-таки были. Не одно закрытое заседание губернской партийной организации было посвящено недостаткам в работе среди населения. Губком ставил все новые задачи, цель которых - изолировать неугодного священника. Уже к концу года работа губкома и ГПУ увенчалась успехом: появилось заявление более 70 верующих о недовольстве архиереем (против 77 листов подписей в 1921 году за Филиппа!). Епископу было предложено переехать в Симферополь. Однако он поселился в Ордынской пустыни Демидовского уезда, отказавшись от предложения, исходившего от высшего церковного управления. В начале 1923 года ему пришлось давать объяснения в Смоленском ГПУ. В апреле епископ был арестован и отправлен в Москву, в Бутырскую тюрьму. Кто знает, может быть, через пятнадцать лет Булатов оказался в той же камере, где был заключен епископ?

Документы рассказывают, что еще долгие годы смоляне помнили и почитали епископа. Смоленский период стал для него периодом гонений и завершился тюремным заключением. Затем была Астраханская епархия, которую Филипп возглавлял с перерывами более 10 лет. Он до конца своих дней, несмотря ни на что, занимался делом, которое считал главным. В наши дни его жизненный путь исследует астраханский священнослужитель, который верит, что архиепископ Филипп достоин канонизации.

Удивительно, что в советской России преуспевающий партийный работник попал на плаху, а священник, судьба которого, казалось бы, была предрешена, дожил до убеленной сединами старости. Всего по делу смоленских церковников проходило 100 человек. Судьбы многих из них можно проследить по документам Смоленского государственного архива, который хранит еще много нераскрытых страниц и нерассказанных историй. Однако вековые стены архива дали глубокие трещины, и доступ к документам в любой день может быть закрыт по весьма печальным обстоятельствам…

И.НИКОЛАЕВ