Депутат карельского парламента и недавний олонецкий мэр Василий Попов — политик особенный. У него нет того, без чего немыслимы большинство мэров, депутатов и сто процентов карельского правительства. У него напрочь отсутствует инстинкт самосохранения себя во власти. Бизнесмен он, по общему мнению, также специфический: живет в типовой квартирке, ездит на отечественной машинке, жаждой зарабатывания денег не одержим (многим представителям бизнес-среды невдомек, почему Попов, достигнув известных возможностей, активно ими не пользуется). Будучи смелым и независимым политиком, открыто критикуя правительство за неумные бюджетные траты, Попов постоянно нарывается на неприятности (от травли в СМИ до заведенных на олонецкую администрацию пяти уголовных дел, которые, к сожалению для власти, вскоре рассыпались). Главную опасность Василий Попов видит в том, что Карелия все больше превращается в потемкинскую деревню, где благополучие жителей подменяется имитацией благополучия, а власть озабочена не тем, что лучше сделать, а тем, как лучше выглядеть. Последний пример — нищий полуобмороженный Медвежьегорский район, куда с помпой наезжает кавалькада правительственных джипов, везя за собой телевидение и десяток репортеров. В какую сумму обошлась бюджету эта рекламная акция под названием "Правительство помогает замерзающим районам"? И не лучше ли было отдать эти деньги замерзающим районам? Василий Попов убежден: "Нынешняя республиканская власть нечестна и неэффективна, и нужно сделать все, чтобы в правительство республики пришли другие люди".

— Василий Анатольевич, "нынешние люди" за четыре года руководства республикой подошли к выборам во всеоружии. Взяты под контроль основные финансовые потоки: на лесе "сидит" Масляков, на хлебе — Собинский. Карельский алкогольный рынок практически полностью отошел к Белуге. Плюс бюджетные деньги, на которые "дарятся" "подарки", и этот обман транслируется на всю республику. Одним словом, "все схвачено".

— Для Вас это доводы, чтобы ничего не делать? А я считаю наоборот: все, что Вы перечислили, — это доводы в пользу того, что такую власть надо менять. Я не вижу смысла человеку идти в политику, если он боится что-то изменить.

— Вы одним из первых публично заявили о коррумпированности карельского правительства...

— Это не было новостью. Как отметила одна газета: "Он еще раз повторил общеизвестные факты". Как любому жителю Карелии мне хочется, чтобы республику возглавляли порядочные люди. А как политик я хочу, чтобы власть была эффективной. Но никакой эффективности, к сожалению, не наблюдаем. Коррупция не просто создает атмосферу недоверия к власти, она влечет за собой огромные экономические потери. Когда не существует нормальных правил игры, когда взятки и степень близости к чиновнику определяют успех того или иного предпринимателя, теряются ориентиры, теряются нормальные стимулы для развития.

— Выхода два: менять ситуацию или приспосабливаться к ней. Обычно предпочитают второе. "Непридворных" политиков в республике остается все меньше.

— Может, с точки зрения сиюминутной выгоды, они поступают и правильно. Но стратегически это совершенно бесперспективно. "Приспособленец" перестает быть политиком, потому что с ним уже не считаются и мнения его не спрашивают. Что же касается заигрывающих с властью бизнесменов, через год-два они все равно не оказываются в лучшей ситуации, так как сами, своими руками создают себе все худшие условия для развития бизнеса.

* * *

— Говорят, при Степанове такого не было.

— Согласен. При Степанове политический спектр был гораздо ярче и симпатичнее, с моей точки зрения. Честно говоря, Катанандову и победить удалось благодаря тому, что Степанов допускал этот политический спектр...

— Однако на выборах председателя правительства Вы поддержали Катанандова...

— Было очевидно, что победит кто-то из двоих. Степанов более порядочен. Он демократичен, незлопамятен. Но был один минус: он нам всем казался бездеятельным. Карелия находилась в жесточайшем кризисе, нужны были решительные меры. Лозунг "Опора на собственные силы", призыв к активным действиям всем нам пришлись по душе.

— Когда начались разочарования?

— Катанандов действительно оказался энергичным главой. Но энергия эта тратилась не на то, что ожидалось. Первым делом стали разгонять оппозицию. Вынужденные отставки таких профессионалов, как Яскунов (был первым заместителем Степанова — ред.), Поснов (ранее возглавлял "Кареллеспром" — ред.), Синицына (в прошлом — замминистра образования), не были, на мой взгляд, благом для республики. Инициатива на местах поначалу приветствовались, затем не поощрялась, а потом стала наказываться. Отношения с политиками и крупными хозяйственниками начали выстраиваться по принципу лояльности-нелояльности. Все это вело, с моей точки зрения, к вырождению кадровой системы.

— Не ошиблись ли Вы тогда, поддержав "более энергичного" вместо "более порядочного"? Как говорил Солженицын, нравственность важнее экономики, при недобросовестности "верхов" даже с самой хорошей экономической программой общественного благополучия не видать.

— Это та мудрая мысль, к которой приходишь с годами. Каким бы прогрессивным ни выглядел кандидат, какую бы красивую программу ни преподносил, если это человек непорядочный, человек без нравственного стержня, — все его программы — ничто... Выбор между Степановым и Катанандовым действительно был непростой. Самое важное здесь вот что: Катанандов-кандидат и Катанандов сегодняшний — это совершенно разные люди.

* * *

— Власть меняет человека?

— Не всякого. Одного может полностью преобразить, скажем, должность совхозного бригадира, другого не испортит даже руководство крупным городом. Есть третий тип. Пока человек не самый большой начальник, он еще как-то держится, но когда становится первым лицом, начинаются перемены. Катанандов-мэр был менее авторитарен, умел слушать. Сегодня этого нет. Может, одна из причин надлома в характере Катанандова в том, что тогда, 26 апреля 1998 года, он был на волоске от политической гибели. Поэтому он с самого начала стал делать все, чтобы не проиграть следующие выборы. Подмена заботы о благополучии заботой о его видимости — это все следствие того, что Катанандов начал себя укреплять — укреплять так, как он это понимает. Если возникали просчеты, "виновными" объявлялись мэры. Если происходило что-то хорошее, правительство тут же спешило присоседиться. С одной стороны, Бог с ним, каждый веселится, как может, но когда власть думает не о том, что сделать, а как лучше выглядеть, в этом для республики таится опасность... Это все равно что накладывать тяжелобольному грим и восхищаться его внешним видом, вместо того чтобы срочно начать его лечить.

— Значит, люди, занятые приукрашиванием действительности, на деле наносят обществу большой вред. Зато властям так удобнее. Вы, наверное, единственный из мэров, кто не вмешивался в политику районной газеты. Журналисты "Олонии" критиковали Вас, как хотели. Не обидно?

— Бывает немного обидно. Но есть вещь более важная: я уйду, а демократические процессы в Олонецком районе будут продолжаться. Сделана хорошая прививка от коррупции, от закрытости власти. Мой преемник уже вынужден быть демократичным, хотя по духу он может оказаться человеком старой закалки.

* * *

— Помню, один депутат Петросовета сказал: чтобы быть авторитетным политиком, не надо быть кристально честным. Главное — не честным БЫТЬ, а честным СЛЫТЬ. Против Вас началась информационная война...

— Я не боюсь исчезнуть как политик, я боюсь исчезнуть как личность. Главное — остаться верным своим принципам, убеждениям. Если как личность я не исчезну, не деградирую, то останусь политиком.

— Правильно говорят, что Вы безвозмездно вкладывали в район свои деньги?

— Я как глава самоуправления должен решать проблемы района. Тогда район находился в ужасной ситуации, и без привлечения средств "Ленторга" многие социальные проблемы мне, честно говоря, решить бы не удалось. Кроме того, ежемесячно "Ленторг" оказывал администрации района спонсорскую помощь на 20 тысяч рублей на проведение мероприятий, не "заложенных" в бюджет, — представьте, в какую сумму это вылилось за четыре года. Заплатить продуктами хвосты по заработной плате и потом ждать полгода-год, когда бюджет расплатится с "Ленторгом", это тоже убыток...

— Но проправительственные газеты преподносили все с точностью до наоборот! Не делай, мэр, добра — не получишь зла. Вам не кажется, что если для вас важнее БЫТЬ, чем СЛЫТЬ, Вам никуда не избраться?

— Не знаю... Наши избиратели не глупые. В любом случае, если я пойду на какие-то выборы и впервые не получу поддержки населения, я не буду обижаться ни на оппонентов, ни на избирателей. Значит, я оказался не готов.

— И все-таки Вы собираетесь отвечать на каждый случай лжи в ваш адрес? Или смотрите на это философски, мол, естественно, когда власть обливает грязью того, кто угрожает ее стабильности? Что насчет клеветнической статьи в газете "Вести"?

— По этому поводу возбуждено уголовное дело, где я и прокурор Парфенчиков признаны потерпевшими. Ждем результата: найдут ли виновных, накажут ли их.

* * *

— Что дает Вам смелость говорить вслух то, о чем другие только шепчутся?

— Мне кажется, дело вовсе не в наличии каких-то финансовых или информационных ресурсов. Главная причина — в самом человеке, в его готовности или неготовности к серьезному противостоянию, в том, что называют внутренней самодостаточностью.

— Как Вы ощущаете себя в нашем Законодательном собрании, которое стало почти полностью управляемо из правительства?

— Поначалу меня это сильно расстраивало, потом стал относиться к некоторым своим коллегам с пониманием: идет серьезное давление, не каждому человеку под силу его выдержать... Республике нужны сильные, независимые, непридворные политики. Мы будем искать таких людей, и я со своей стороны буду помогать таким кандидатам.