«Я читаю про великих людей:
Тот был циник, тот – тиран, тот – злодей...»
Тимур Шаов

Действительно, пристально изучать биографии гениев, особенно по сочинениям не апологетов, а обыкновенных людей, живших с гениями бок о бок, делившими с ними кров, стол, постель, - дело не для слабонервных; занятие, подтачивающее и без того не очень твердую веру в человечество. Я, например, нынче прочитал дневники С. А. Толстой и А. Г. Достоевской – книги, от которых раньше инстинктивно держался подальше. Возможно потому, что считал Софью Андреевну злым роком Льва Николаевича, а об Анне Григорьевне в интеллигентских сердцах сложилось уж больно слащавое представление: «Этой отваги и честности/ перевелось ремесло./ Больше российской словесности/ Так никогда не везло». Теперь же спокойно могу сказать: несчастные были женщины. Софья Андреевна - та просто к концу жизни называла мужа монстром. И не без оснований. Да и Федор Михайлович с его маниакальной подозрительностью, чувствительностью и страстью к рулетке, тоже был отнюдь не Сахар Медович.
И все-таки люди никогда не перестанут читать биографии великих, ибо загадка гениальности – одна из самых интересных загадок, стоящих перед человечеством. Почему, например, в небольшом городке Афины во времена Перикла за одним столом могли собираться до десятка мировых гениев: Анаксагор, Зенон, Софокл, Сократ, Платон, Фидий и др.? А перетряси всю нынешнюю мировую элиту, и найдешь, в лучшем случае, какого-нибудь относительно талантливого демагога? В попытках разгадать загадку гениальности написана куча книг. Я бы порекомендовал одну из последних – «Гениальность и генетика» (В. П. Эфроимсон, М., 1998 г., информационно-издательское агентство «Русский мир»). В сущности, дальнейшее содержание моего опуса и есть краткий конспект этой книги. Но сначала несколько слов об авторе.
Владимир Павлович Эфроимсон (1908-1989) – выдающийся советский ученый, один из основоположников медицинской генетики. Пунктирно его биография выглядит так: учеба – научная работа – лагеря и тюрьмы – научная работа – война (с 41-го по 45-ый) – научная работа – лагеря и тюрьмы – научная работа до самой смерти. Тот, кто знаком с жизнью другого выдающегося нашего современника, Л. Н. Гумилева, может поразиться удивительному сходству биографической канвы. – Ну что ж, такие были времена и такие люди.
В конце жизни Владимир Павлович затеял огромное междисциплинарное исследование на стыке генетики, истории и педагогики, результатом которого стали книги «Гениальность и генетика», «Педагогическая генетика» (изданы через 8 лет после смерти ученого) и большая статья «Родословная альтруизма», опубликованная в «Новом мире» в 1971 году. Не вдаваясь в тонкости методики, скажу, что В. П. Эфроимсоном были проанализированы биографии и истории болезней нескольких сотен признанных мировых гениев. Естественно, из-за недостатка информации во многих случаях между гениальностью и болезнями, которыми страдали великие люди, закономерностей выявлено не было. Поразительно другое – во многих случаях эти закономерности нашлись! Изложу вкратце.
1. Есть такая мучительная болезнь – подагра, которая характеризуется повышенным содержанием в крови мочевой кислоты (гиперурекемия). В древности полагали, что подагра – результат обжорства и пьянства. Нынче достоверно известно, что болезнь эта наследственная, и страдать ею могут и фанатичные аскеты, и разнузданные эпикурейцы. В среднем подагрой страдают 1-2 % членов популяции. Среди гениев, так сказать «обычных», подагриков выявляется 10-20%, а среди «супергениев», имена которых известны всем и каждому – до 50%. Почему? Дело в том, что структурно формула мочевой кислоты очень похожа на формулы кофеина и теобромина – сильных стимуляторов, содержащихся в кофе и чае. То есть подагрику незачем возбуждать себя посторонними средствами – организм сам и в избыточном количестве вырабатывает стимуляторы умственной активности. К сожалению, побочными эффектами этого является мочекаменная болезнь и мучительные боли в местах оседания солей мочекислой кислоты. Но это к старости, если гению удается до нее дожить.
Отличительными чертами таких гениев являются их исключительная целеустремленность, энергия, неистощимое упорство и работоспособность, настойчивость, преодолевающая любые препятствия, и их мужество. Если говорить о персоналиях, то можно упомянуть такие общеизвестные имена как: Александр Македонский, Петр Первый, Карл Двенадцатый, Гете, Диккенс, Дарвин, Лютер, Рембрандт, Микеланджело, Ермолов, Тургенев, Тютчев, Рубенс и др. (всего в списке Эфроимсона 178 человек).
2. Еще одной выявленной причиной потенциальной гениальности является, увы, маниакально-депрессивный психоз (МДП), тоже вполне наследственная болезнь. Вообще о связи душевных болезней и гениальности говорили много и давно. Причем, некоторые авторы, сторонники крайних точек зрения, записывали всех сумасшедших в гении, а гениев в сумасшедшие. На самом деле все далеко не так просто: циклотимики (больные мягкой формой МДП) среди обычного населения составляют 0.4%, а, например, среди выдающихся ученых – 4%, т.е. вклад МДП в гениальность не так уж и велик.
Аномалия здесь может сводиться к резким подъемам и спадам настроения, без особо грубых нарушений сознания, а, впрочем, были и гении, которые переходили роковую черту: Ницше, Свифт, Торквато Тассо, Врубель, Ван Гог, - все кончили жизнь в сумасшедшем доме. Вот как описывает Ю. Каннабих «экспансивную фазу циклотимии»: «В эти периоды счастливой беззаботности и нередко блаженного самочувствия больной отмечает приятное ускорение всех своих психических актов, легкость, с какой удаются ему самые трудные умственные процессы... Речь его льется легко и плавно, слова приходят сами собой; выплывают разнообразные интересные воспоминания, живые метафоры и сравнения. И сам больной не без удовольствия отмечает про себя несравненное богатство своего внутреннего содержания... У циклотимиков, отмеченных каким-нибудь талантом, периоды легкого маниакального возбуждения почти всегда сопровождаются большой продуктивностью и приливом творческих сил».
Вслед за этим уместно процитировать А. С. Пушкина:
«... И пробуждается Поэзия во мне:
Душа стесняется лирическим волненьем,
Трепещет и звучит, и ищет как во сне,
Излиться наконец свободным проявленьем...
....................................................
...И мысли в голове волнуются в отваге,
И рифмы легкие навстречу им бегут,
И пальцы просятся к перу, перо к бумаге,
Минута – и стихи свободно потекут».
Да-да, «солнце нашей поэзии» был несомненным циклотимиком с сезонными проявлениями творческой активности. Любители поэзии легко могут найти множество подтверждений в его стихах. Вспомним хотя бы знаменитую «Болдинскую осень».
К сожалению, гении-циклотимики не всегда остаются на вершине творческого подъема. Вслед за «экспансивной» фазой неизбежно следует фаза «депрессивная», когда «больному трудно мыслить... малейшее умственное напряжение стоит ему невероятных усилий... настроение печальное, полное отчаяния» и т.д. Бывали такие периоды и у Пушкина и у других великих циклотимиков: Н. В. Гоголя, Р. Шумана, З. Фрейда, Э. Хемингуэя, Л. Н. Толстого, У. Черчилля. Интересно, что Л. Н. Толстой свои приступы депрессии называл «арзамасской тоской», У. Черчилль – «черным псом», а Э. Хемингуэй – «черным ослом».
3. Редкую полулетальную аномалию «синдром Марфана» В. П. Эфроимсон выделяет у, как минимум, пяти замечательных лиц: Авраама Линкольна, Ганса Христиана Андерсена, Шарля де Голля, К. И. Чуковского и крупного ученого-ихтиолога Г. В. Никольского. При полном проявлении этого синдрома имеет место триада: высокий рост с относительно коротким туловищем и огромными конечностями, длинные «паукообразные» пальцы, вывих хрусталика. Кроме крайней худобы и деформированной грудной клетки имеется порок сердца и зачастую аневризм аорты. При этом тяжелом редком заболевании происходит очень сильный выброс адреналина, поддерживающий высокий физический и психический статус.
4. «Синдром Морриса» - редкая мутация, вызывающая псевдогермафродитизм. У носителя этой мутации организм обладает мужским набором хромосом, но послеродовое развитие идет по женскому направлению. Образуется псевдогермафродит – высокая, стройная, статная, физически сильная женщина без матки, с малым влагалищем, с семенниками, но без яичника. Девушки с синдромом Морриса отличаются сильной волей, живым и высоким интеллектом, а также великолепным физическим развитием. Среди выдающихся исторических личностей такого типа В. П. Эфроимсон в сущности называет лишь одну Жанну д’Арк. Возможно, их было бы больше, однако, носители синдрома Морриса не могут размножаться, а, следовательно, передавать способности потомкам. Веществом, стимулирующим высокую умственную и физическую активность, в этом случае является мужской половой гормон.
5. В связи с предыдущей фразой стоит заметить, что высокое содержание мужских половых гормонов и у натуральных мужчин может быть стимулятором умственной активности. Известными бабниками среди гениев были, например, Цезарь, Байрон, Пушкин, Бальзак, Гейне, Есенин, Толстой и др. Но тут важно не переборщить, так как избыточная для данного индивидуума сексуальная активность приводит к умственной усталости и даже деградации.
6. Не существует никаких достоверных данных, свидетельствующих о связи гениальности с величиной мозга. Были гении и низколобые и высоколобые. Однако, анализируя портреты самых выдающихся мировых гениев, В. П. Эфроимсон пришел к выводу, что значительное большинство их были высоколобыми и даже гигантолобыми.
...
А теперь коснемся вопроса, который следовало задать с самого начала: что же такое гениальность? Поскольку загадка эта издавна интересовала человечество, то и ответов на нее нашлось множество. Однако, отбросив все красоты стиля, гениальность можно определить как «наивысшую степень проявления творческих сил человека». А чтобы отграничить гения от таланта, определение стоит дополнить формулой: «Гений делает то, что должен, талант – то, что может».
То есть у гения подразумевается наличие некоего стимула, противостоять которому он и сам не в состоянии, - грубо говоря, «шило в заднице». В чем-то этот стимул близок феномену, который Л.Н. Гумилев называл «пассионарностью». Эфроимсон не отрицал этого факта с одной лишь оговоркой: если Гумилев считал пассионарность фатальной и независимой от внешних факторов, то Эфроимсон подчеркивал огромную роль социальных условий и воспитания.
Действительно, за всю историю человечества родились миллионы и миллионы подагриков, миллионы и миллионы циклотимиков, даже носителей синдромов Морриса и Марфана было не так уж мало – так почему же число гениев по разным подсчетам составляет всего несколько сотен? Из разных соображений, которых мы не будем касаться, В. П. Эфроимсон определяет частоту зарождения потенциальных гениев цифрами порядка 1:1000, частота потенциальных гениев, развившихся настолько, чтобы так или иначе обратить на себя внимание в качестве потенциальных талантов 1:100 000, частота гениев, реализовавшихся до уровня признания их творений 1:10 000 000. Исходя из этих выкладок «даже небольшая страна, добившаяся реализации 10% своих потенциальных гениев и талантов, за полвека опередит в своем движении любую другую, пусть даже в сто раз более многочисленную страну».
Увы, все это прекраснодушное мечтание выдающегося ученого. По-видимому, человечество избрало совсем другой путь развития: социальные барьеры растут, элиты формируются по принципу отрицательного отбора, да и сам престиж ума в обществе не так уж велик. К тому же – нужно ли человечеству такое количество гениев? Отвечая на вопрос пушкинского Моцарта «Ведь гений и злодейство – две вещи несовместные?», придется констатировать – вполне совместные. Не будем забираться далеко в историю. Я вот, прочитав недавно двухтомник У. Ширера «Взлет и падение Третьего Рейха», совершенно определенно понял, что А. Гитлер был несомненным гением. И кому от этого стало лучше?
Последнее замечание. Когда была написана книга «Генетика и гениальность», расшифровка человеческого генома казалась делом не таким близким. Сейчас геном расшифрован. Конечно, пока это лишь набор последовательностей аминокислот, из которого вовсе не следует, за что отвечает та или иная последовательность. Однако, генетика человека несомненно получила мощный стимул к своему дальнейшему развитию. Вот, например, журнал «Человек» (№2 2004 год) сообщает об открытии «генов социального поведения», расположенных в седьмой хромосоме, мутации которых приводят «к открытому поведению», к повышенной общительности и доброжелательности, к языковым способностям и высокому уровню общих способностей.
Ну что ж, поживем – увидим, как человечество распорядится такими знаниями о своей натуре.

Иван Глумов