Газета Русский Курьер :: Бремя сырьевого придатка

О перспективах сотрудничества России и ЕС мы беседуем с гла вой представи тельства Евро пейской комис сии в России послом Марком Франко

Россия не собирается быть прихожей Европы.

Господин Франко, на саммите Россия - ЕС в начале октября так и не было подписано ни одного документа из запланированных: о реадмиссии (взаимном возвращении нелегальных иммигрантов) и упрощении визового режима для нескольких категорий населения. В чем же, на ваш взгляд, основные итоги саммита? - Любое международное соглашение должно пройти через множество этапов. На саммите была достигнута договоренность по соглашениям о реадмиссии и упрощению визового режима. Сейчас мы выверяем тексты на английском и на русском языках. Я хотел бы вас уверить, что это исключительно технические вопросы, потому что окончательные позиции сторон были согласованы. Я считаю это первым главным результатом саммита. Реально соглашения должны вступить в силу либо в конце 2006 г., либо в начале 2007 г.

Второй результат - договоренность сторон по различным вопросам в самых разных областях сотрудничества между ЕС и Россией.

- Неоднократно на саммите звучала тема зависимости Европы от российских энергоносителей. Опасность уже "висит" в воздухе? - Россия в большей степени зависит (в процентном отношении) от своего экспорта в Европу, чем Европа - от импорта энергоносителей из России. Так что здесь можно говорить только о взаимозависимости. Именно в свете этой взаимозависимости Россия и ЕС ведут энергетический диалог, который затрагивает торговлю и инвестиции, и транспортную инфраструктуру, и энергоэффективность.

- Под диалогом по энергоэффективности вы, должно быть, понимаете в первую очередь так называемые проекты совместного осуществления в рамках Киотского протокола? - Да, эти проекты направлены на повышение энергоэффективности и энергосбережения и осуществляются иностранной (например, европейской) компанией на какомлибо российском предприятии. За деньги, которые инвестор вкладывает в энергосбережение на этом предприятии, он получает квоту на то количество единиц, на которое сократились выбросы на производстве. Европейцам это очень интересно. Инвестируя в российские предприятия, они за те же деньги получают количество сокращений больше, чем в Европе, где уровень энергоэффективности высок и дальнейшее его повышение требует совсем других затрат. Первый проект был определен через полгода после ратификации Россией Киотского протокола. Речь идет о совместной работе Датского агентства по охране окружающей среды и Энергетического углеродного фонда (учредитель РАО "ЕЭС России"). Мы знаем, что, кроме датчан, в такие проекты готовы инвестировать компании Германии, Нидерландов.

Для России же "технологические инвестиции" означают не только снижение выбросов и повышение уровня энергосбережения. Они имеют также большое экономическое значение. Энергопотребление промышленности в России в 4 раза выше, чем в любой европейской стране. Опыт Запада поможет сделать вашу экономику более эффективной.

- Сейчас в России активно обсуждается новый законопроект "О недрах", вводящий ограничения для иностранцев. Тем не менее, судя по высказываниям многих представителей иностранных компаний, они им довольны! - Достоинство нового законопроекта о недрах в том, что он устанавливает правила, которые раньше были совершенно неясны. Компании сразу адаптируют под него свою работу при освоении российских месторождений.

- Господин Франко, а почему Европа смотрит на нас только как на поставщика сырья? Что мешает и нам, и вам быть партнерами в сфере высоких технологий, например? - Вопрос надо ставить иначе: почему Россия сама считает себя сырьевым придатком? Поверьте, нет никакого заговора в Европе, международные компании так же, как и российские, инвестируют, когда уверены, что получат прибыль.

Европейский союз - основной источник иностранных инвестиций в Россию (около трети всех иностранных инвестиций. - Ред.), в том числе и прямых. И не только в энергетику. Безусловно, их могло быть больше, если бы иностранные компании чувствовали стабильность. Нельзя сказать, что деловой климат в России плохой, но он мог бы быть лучше, в том числе и для российских компаний, чтобы они могли инвестировать в высокие технологии. Под словом "лучше" я понимаю устранение избыточных административных барьеров, развитие сектора финансовых услуг. В рыночной экономике бизнес больше всего боится не законов, а правовой неопределенности, неуверенности в том, насколько адекватно в том или ином случае они будут интерпретированы судом. Тут есть над чем работать.

- Говоря о нашем сотрудничестве в области высоких технологий - есть ли конкретные проекты? - У России огромный исследовательский потенциал, но почти все разработки (кроме космических и оборонных) слишком оторваны от практики. И здесь мы стараемся оказать содействие. В рамках программы технического сотрудничества ЕС-Россия существует специальный проект "Коммерциализация научных разработок". Я считаю, что Россия могла бы получить максимум выгоды с каждого евро, инвестированного нами в рамках этого сотрудничества, если бы ее промышленность пользовалась разработками собственной науки. Что касается освоения полезных ископаемых и других промышленных проектов, у вас вполне хватит средств, чтобы самостоятельно поднять их. Стабилизационный фонд на сегодняшний день составляет около триллиона рублей. А если вы посмотрите, сколько денег ежегодно перекачивается из страны за рубеж, то станет вообще непонятно: то ли Запад инвестирует в Россию, то ли наоборот.

- В одном из интервью вы сказали, что скорее Евросоюз присоединится к России, чем Россия - к Евросоюзу. Однако многие известные политики, например, Григорий Явлинский или Сильвио Берлускони, этой возможности в будущем не исключают.

Что, с вашей точки зрения, должно произойти, чтобы эта идея не считалась такой уж фантастической? - Посмотрите на географическую карту... И становится ясно, кто к кому должен присоединяться (смеется). Когда я говорил это, я имел в виду только размеры наших стран. Пока перед нами этот вопрос не ставился, и поэтому давать ответ по существу не время. Некоторые политики и аналитики действительно рассуждают о возможности присоединения России к ЕС. И этого действительно нельзя исключать, потому что Россия является европейской страной, и по всем договорам ЕС потенциально любая европейская страна может стать его членом. Но сейчас предполагается, что начать обсуждать этот вопрос можно будет не раньше, чем через 20 лет. А кто знает, где мы будем через 20 лет? Может быть, в связи с глобальным потеплением и таянием льдов мы все будем плавать в море? (Смеется). Пока же все рассуждения о будущем присоединении России к ЕС напоминают схоластическую теологию - вроде того, сколько ангелов может поместиться на кончике одной иглы или какой пол у ангелов.

Но, говоря серьезно, у нас есть огромное количество направлений для сотрудничества, общие интересы и разделяемые ценности, и поэтому мы можем работать вместе, как если бы мы были единым целым. Нам ничего не мешает.

- А может ли страна, в которой "пропадает" российский газ, предназначенный для экспорта, иметь перспективы быть принятой в ЕС? Разве она не ставит под угрозу стабильность энергоснабжения Европы? - Все, что происходит с российским газом на Украине, это двустороннее дело России и Украины, и мы не можем иметь к этому никакого отношения. Что касается возможного членства Украины в ЕС - этот вопрос от нее еще не поступал.

Но, если он поступит, будет изучен с помощью трех критериев: является ли Украина страной с действующей демократией, имеет ли конкурентоспособную рыночную экономику, способна ли применить законодательство ЕС.

- Как известно, Россия не ратифицировала Договор к Энергетической хартии, посчитав, что он серьезно ущемляет ее интересы при транзите энергоресурсов.

Тем не менее Евросоюз не оставляет попыток создания общего энергетического пространства.

Недавно он выделил 6 млн. евро на проект по гармонизации энергетической политики наших стран... - Да, стороны проявляют огромный интерес к модернизации и сближению нашей энергетической политики. Но я бы хотел напомнить еще об одном проекте, который носит конкретный технический характер и направлен на объединение наших электросетей. Насколько я знаю, российские энергокомпании планируют инвестировать в модернизацию своих электростанций и сетей около 200 млрд. долл.

Как только эта работа будет проведена, объединение энергосистем РФ и ЕС ничего не будет стоить. И тогда появится общий российскоевропейский рынок электроэнергии, который охватит 600 млн.

человек, 13 часовых поясов, будет простираться от запада Испании до Владивостока.

- Господин Франко, положа руку на сердце, на месте России - с ее сырьевой экономикой и уровнем конкурентоспособности промышленной и другой продукции - вы бы вступали в ВТО? - Да! Имейте в виду: если дипломат дает краткий ответ на длинный вопрос, это хороший знак. Это лучше, чем длинный ответ на короткий вопрос.