Газета Русский Курьер :: Карандаш для землекопа

Мифический Харон за пере праву в царство мёртвых брал один обол, мел кую древнегрече скую монету. А вот нашим совре менникам клад бищенский землекоп влетает в копеечку

Кто и как провожает в последний путь наших близких.

Герои нашумевшей в свое время повести Каледина "Смиренное кладбище" - люди безнравственные, хищные, страдающие беспробудным алкоголизмом.

Я знаю других могильщиков - думающих, чувствующих, руководствующихся не только собственной выгодой. На кладбище вообще могут работать люди двух сортов: подобные калединским героям или в некотором смысле религиозные. К последнему типу принадлежит, например, директор нового Солнечногорского кладбища Подмосковья. Валерию Ивановичу - 57 лет. Пришел сюда 18-летним студентом одного из столичных вузов, подающим надежды молодым поэтом. Пришел подработать, да так и остался. И не только из-за необходимости кормить жену и ребенка. Человек творческий мог чувствовать себя здесь свободным. Власть может меняться, а кладбища нужны всегда: перевозчик мертвых Харон подвластен одному Хроносу, богу неумолимого времени.

Попасть сюда возможно только по блату. Так было в советские времена, так и сейчас. Причина известна - высокие заработки. Не надо было ехать на Крайний Север за длинным рублем, на любом московском кладбище землекоп делал "тыщу" в месяц. Тех еще, советских рублей. По выражению Валерия Ивановича, при советской власти "кладбище было островком рыночных отношений".

Этакий разложившийся во всех смыслах капитализм.

Нынешние заработки землекопов исчисляются уже десятками тысяч.

На первый взгляд, землекоп выполняет низкоквалифицированную работу за большие деньги. Но это только на первый взгляд.

Валерий Иванович проработал на кладбище более 30 лет, половину из них землекопом. Сейчас даже воспоминания о первых месяцах работы даются ему с трудом: "Это был 1974 год. Долгопруднинское кладбище.

Открылся новый участок, в день мы хоронили до 100 человек. Настоящий конвейер: через каждые 5 минут подъезжал катафалк.

Июль, жара немыслимая, лопата то и дело натыкается на что-то каменное. Оказалось, фундамент: участок кладбища находился на месте бывшего села. Я возился с могилой весь день. Похоронный марш звучал круглые сутки".

Валерий Иванович называет кладбище не иначе как "системой". "Я знал нормативы: если к зиме не выйду на пять могил в день, то на кладбище мне делать нечего. Копал до полного изнеможения. С этой работы не выгоняют, люди уходят сами. Самое страшное для землекопа зима. Лом, карандаш по-нашему, весит около 40 кг, им нужно долбить землю, промерзшую на полметра. Норма - три могилы на землекопа. К зиме я уже делал пять. Через полгода работы при колоссальных перегрузках наступила необыкновенная легкость - и физическая, и духовная. На кладбище главное - выдюжить морально". По его словам, процесс адаптации длился три года. За это время многое в его мировоззрении перевернулось. Стало не до поэзии.

Чтобы не сломаться, следует помнить несколько правил. Первое: не запоминать имена тех, кого похоронил. Иначе ночью покойники станут являться к тебе, как к пушкинскому Гробовщику. Правило второе: не сочувствовать. Однако уметь при этом изобразить сочувствие. Пока роют могилу, землекопы острят и травят анекдоты. Но как только работа закончена и плачущие родственники подходят с венками прощаться, старший землекоп делает знак и произносит всего одно слово: "Скорбим". Разговоры прекращаются, улыбки исчезают, взоры устремляются в необозримое пространство вечности...

Профессиона льные болезни землекопов - радикулит, люмбаго (боли в спине) и алкоголизм. Ведь, помимо денег, землекопам ежедневно предлагают несколько бутылок водки - "на помин души". Только обладая могучей силой воли, можно каждый раз игнорировать предложения выпить, да еще при работе на ледяном дожде и морозе.

Однако алкоголики на кладбище не задерживаются.

Работая на кладбище, землекоп рискует не только своим здоровьем, но и жизнью. "Хоронили коммерсанта, - рассказывает старожил здешнего погоста Николай Марков. - Ехал в контору, попросил соседа его подвезти. А по дороге их расстреляли. На похоронах, как оказалось, были и те, кто "мочил". Началась пальба, мы едва слинять успели.

Бежим, а я своему напарнику кричу: "У нас и места-то здесь не хватит всех "прикопать".

Несмотря на форс-мажоры, работу надо выполнять точно и даже, как бы это сказать, с гусарской лихостью. Каждый землекоп знает: ни при каких люмбаго нельзя ронять гроб, за это полагается немедленное увольнение. Перед тем, как опускать гроб в могилу, два землекопа пробуют его "на отрыв". И если гроб чересчур тяжелый, зовут третьего. Мне рассказывали, как покойный землекоп Юрий Иванович Чернышов, человечек небольшого роста, взялся опускать в могилу нестандартный гроб и упал вместе с ним, потому что веревок так и не отпустил. Профессиональная гордость не позволила.

Покалеченный, он скоро последовал за своим, как говорят на кладбище, клиентом.

Традиция гласит: за все тяготы и болезни землекопа ждут небесные воздаяния.

За то, что вы похоронили умершего, Бог снимет с вас ваши прегрешения. Землекоп умудрен опытом и знает многое: что настоящая скорбь молчалива, что жена, какая бы она ни была, по крайней мере, похоронит по-человечески, в отличие от любовницы. Знает он и о том, что такое явление, как смерть, положительно действует на инстинкт размножения. "На Новодевичьем был такой приработок: пускал я на ночь пары, - рассказывает Марков. - Где уж они там притуляются - это их дело. Мне главное - получить гонорар. Другие приходят с поллитрой. Уговорят бутылочку и заснут на могилке. У меня для этого были специальные собаки, чтоб их с места возлежания убирать. Две здоровые овчарки уцепятся за одежду и волокут к выходу".

Еще одним попутным заработком является сбор золотых зубов. Это возможно при повторном захоронении в родовую могилу.

Гроб и сам умерший к тому времени рассыпаются в прах, а зубы остаются. Рассказывают, как один уходящий на пенсию землекоп продал молодому за большие деньги карту кладбища, на которой было помечено, в какой могиле на покойнике было колечко, в какой - золотая коронка.

Так называется удлиненная лопата из легированной стали с системой самозаточки. Для изготовления "официалок" используются вертолетные лопасти. "А что вы думали? - смеются землекопы. - У нас здесь типа стратегическое производство". Подъехал однажды сюда бывший землекоп на новеньком шестисотом мерседесе. "Неужели столько денег заработал "официалкой"? - спросили коллеги. "Ей самой! Поехал к Лешке в Австралию. Он еще десять лет назад туда уехал, помнишь? На тамошнем кладбище работает. Повез две лопаты в подарок. Он взялся "официалкой" могилу копать: сорок минут - и готово. Австралийские землекопы рты пооткрывали. Не верят, просят повторить. Вырыли вторую могилу, еще быстрее. Ну вот, я компанию открыл по продаже наших лопат за границу. Теперь ими и в Штатах копают".

Кстати, могилы в Штатах копают в отсутствие родственников и выкладывают их кирпичом. На дно каждой могилы ставится автономный подъемник с пультом управления в дирекции кладбища. Когда родственники приходят на могилу, она уже закрыта бетонной плитой, на которой выгравировано имя покойного. Место последнего упокоения выстлано искусственным газоном.

Один участок кладбища засеян тюльпанами, другой ромашками... Ежемесячный уход за могилой обходится в 10 долларов. Как только поступление денег прекращается, администратор нажимает кнопку в уютной комнатке дирекции, и подъемник выворачивает бренные кости на поверхность. Словом, даже в могиле лежишь, пока платишь.

Российские землекопы американскому прагматизму завидуют, но сам принцип осуждают. Для них бесспорно одно: нравственное состояние народа определяется состоянием его кладбищ.