Упражнения в этом лесу приносили и еще один результат - подростки в буквальном смысли знали в этом лесу каждое дерево, каждый бугорок, бочажину и яму, так что если удавалось заманить противника в этот лес со множеством ловчих ям и ловушек, то пришельцу в этом лесу неизбежно приходил конец…

Большое значение придавалось и психологическому воздействию на противника, для чего существовало множество приемов. Например, вблизи монастыря в водоеме на глубине нескольких сантиметров от поверхности воды раскладывались в определенном порядке камни. После тренировки белоризец мог бегом пересечь реку, и было полное впечатление, что он бежит по воде. Преследователи, бросившиеся за ним, вдруг оказывались по пояс в воде.

Да и сами белоризцы были психологическим оружием, именно на это направлена была вся их подготовка.

Представим раннее утро в средневековой Вологде; у не слишком высоких деревянных крепостных стен готовятся к штурму пришельцы. И вдруг из распахнутых ворот выходят двое в белых одеждах, ничем не защищенные, с непокрытыми головами. Они неспешно подходят к осаждающим, волоча по земле какие-то палки. Навстречу им выходят несколько одетых в кольчуги и шлемы пришельцев. Одетый лишь в белую рубаху мужик неуклюже поднимает палку, сверкает сабля и отрубает руку. И вдруг на месте отрубленной руки из широкого рукава появляется новая, подхватывает не успевшую упасть совню и молниеносно наносит несколько ударов. И на нашего современника этот нехитрый прием с подставленной под сабельный удар имитацией руки производит впечатление, а уж можно представить, как это действовало на суеверных мужиков средневековья!

Те, кто мог успеть заметить, что упавшая рука не настоящая, уже лежат, пораженные ударами в печень, суставы, шею. А мужики в белых одеждах, издавая странные горловые звуки, так же неторопливо приближаются к остальным. (Эти странные горловые звуки - «хорканье» - и поныне можно услышать кое-где в вологодских деревнях перед дракой.)

…Свистят стрелы, летят брошенные дротики, но они идут, едва заметно раскачиваясь, неуязвимые, только вдруг один дротик летит обратно и вонзается кому-то в шею; тут же второй вдруг с глухим стуком попадает чуть ниже шлема. Пришельцы расступаются, а белоризцы так же неторопливо продолжают свой путь, небрежно отмахиваясь от летящих со всех сторон стрел. Вот они уже окружены со всех сторон, вот уже поднимаются над ними мечи и алебарды, и вдруг они подпрыгивают и бегут по плечам и головам, нанося смертоносные удары. Прежде чем нападавшие успевают что-то понять, белоризцы уже вне кольца и наносят удары сзади. Их белые рубахи уже в крови, но непохоже, что это их кровь. Защищая спины друг друга, они с непостижимой скоростью взмахивают оружием, и после каждого удара падает еще один враг. Даже если удар не смертельный, то раненый уже не опасен - после ранения в колено, например, человек обо всем забывает и хочет только, чтоб его пожалела далекая мама…

Буквально через несколько минут такой молотьбы на поле лежат несколько десятков раненых и убитых.

Белоризцы на короткое время останавливаются, прикрывая друг друга; с треском разрывают окровавленные рубахи, надевают свежие, до этого висевшие у пояса. И вновь в белых рубахах, слегка раскачиваясь, они неудержимо надвигаются, как ангелы смерти…

Уклоняясь от удара, наклонился к земле - и в глаза противнику летит горсть песка; его секундное замешательство, блеск металла, и он уже падает на землю …

Простой плевок в глаза - и противник невольно реагирует; он моргает и откидывает голову назад, пропуская смертельный удар в пах…

Их - двое, а перед ними сотни одиночек. Их изящные движения не стеснены доспехами - перед ними отягощенные железом неуклюжие мужики со множеством открытых уязвимых точек; вот один поднял руку - и молниеносный удар в незащищенную подмышку.

Белоризцы постоянно наступают на противника, не давая ему опомниться. Они в своей стихии; долгие годы психологической подготовки дали свое: они идут вперед, не боясь смерти, а противник боится погибнуть и потому совершает одну ошибку за другой и гибнет…

И даже если, навалившись всем скопом, потеряв почти сотню бойцов, закованным в панцири пришельцам удается победить двух белоризцев, то радоваться им рано - от недальней рощи, приближаясь к ним, начинают свое неспешное шествие еще двое белоризцев, не знающих пощады.

Долгое обучение и воспитание выбило из них всякую щепетильность; каждое их движение несет смерть. Чтобы победить, они должны быть жестокими и безжалостными, более жестокими и безжалостными, чем враги.

Навстречу им летят стрелы, но они неотвратимо приближаются… Пришельцы пятятся, и в это время распахиваются городские ворота, и на деморализованного врага набрасываются горожане…

Обученные парному бою боевые монахи свою задачу выполнили. Их уносят. Один от полученных ран скончался, другому удалось выжить. Он будет учить других белоризцев…

Чаще всего среди учеников был его сын или сын его напарника. Да-да, у этих монахов были дети… Воспитываясь в монастыре, юноша вовсе не обязательно был монахом. Конечно, распутство не поощрялось, но, как правило, юноша до пострига в монашество успевал жениться и оставить потомство; да и внебрачный сын, рожденный от белоризца и отданный в монастырь, вовсе не был для деревенской девушки позором. Напротив, мать воина пользовалась уважением односельчан и впоследствии выходила замуж без проблем и попреков.

Схожая система подготовки, только менее интенсивная, была и в окрестных деревнях, но с масштабным распространением огнестрельного оружия система подготовки рукопашного боя становилась все менее востребована. К этому нужно добавить отрицательное отношение православной церкви к практике воинских искусств, молодецких игр и состязаний. Для церкви после Никоновского раскола это были «бесовские игрища». А государству с большими полками ни к чему были виртуозы рукопашного боя. Зачем готовить нескольких бойцов десять лет, если можно пригнать несколько тысяч, а когда те погибнут - пригнать еще. Бабы нарожают…

* * *

Церковь отрицала существование самих белоризцев, их вспоминали только как персонажей чудесного видения, свидетельствующего о заступничестве Дмитрия Прилуцкого.

Вот пересказ легенды в Житии Дмитрия Прилуцкого, составленный в конце XV века: «Однажды зимой подошло к Вологде большое войско во главе с князем Дмитрием Шемякой. Стены города были слабы, мало было людей для обороны. Горожане в страхе ожидали утра перед решительным штурмом. Трое жителей города видели ночью одинаковый сон - осветился город чудесным светом, и к его стенам подошел святой покровитель Вологды Дмитрий Прилуцкий. От «убогого дома», места захоронения неизвестных и погибших насильственной смертью, подошли к нему два белоризца - человека в белых светящихся одеждах. Дмитрий и белоризцы помолились о спасении города от гибели и стали укреплять бревнами городские стены, после чего белоризцы стали невидимы. Утром с Божьей помощью горожане отбили нападение, бросая со стен камни. Войско много дней ходило вокруг, но больше не нападало, а после отступило к Галичу, где многие его воины погибли. Так Бог их наказал за неправую войну на русской православной земле».

Но бытующие в народе свыше 400 лет версии легенды изображают белоризцев именно бесстрашными неведомыми витязями, в одиночку или вместе с горожанами побивающими врага и погибающими в бою.

«Обрадованные сею победою и вместе опечаленные смертию неизвестных своих избавителей вологжане трупы их положили в один гроб и воздвигли над оным простой каменный памятник (по вологодскому выражению, голбчик), украшенный только сердечною благодарностию; а чтобы память их пребывала вечною, учредили каждый год отправлять при собрании градских жителей на гроб их панихиду. Для собрания же установили на месте гроба героев белоризцов (так их называют в Вологде) быть гулянью, на которое и собираются доселе в Семик каждого лета. Место погребения их есть широкое поле - поле сражения и победы. В Вологде гулянье сие и место онаго называют Поляною же, между тем в других местах России он обыкновенно называется Семиком».

Вопреки четко выраженному мнению церкви на том месте, где, по преданию, появились белоризцы (а по другой версии - там, где они похоронены), в XIX веке построили часовню и ежегодно отмечали память белоризцев. Около 1896 года часовня сгорела, и какое-то время могила белоризцев стояла открытой.

В 1906 году С. А. Непеин писал: «На Поляну к Белоризцам и ныне ходит в Семик много народу, особенно детей. Приходят продавцы лакомств, и устраивается гулянье. Цветы с лугов едва не начисто обрываются и разносятся по городу. В прежнее время, когда существовала часовня на Поляне, благочестивые богомольцы для здоровья обносили потрижды вокруг нея тяжелый крестообразный камень, лежавший у могильной плиты Белоризцев, держа его на голове. Учащаяся молодежь перед экзаменами до ныне толпами ходит к Белоризцам «за камешками», веря, что это поможет счастливо выдержать испытание».

В 1911 году была выстроена новая, каменная, часовня.

«При рытии рва для фундамента были найдены человеческие кости, которые собраны в одно место и погребены после совершения над ними панихиды в особой могиле близ часовни и на могиле поставлен крест».

Ныне нет ни могилы, ни креста.

Часовня стоит и поныне, ее используют под жилье. На месте, где хоронили самоубийц, - огород…

Память белоризцев чтится в четверг на седьмой неделе после Пасхи. Нынче это 8 июня.

(Окончание в следующем номере).