26 апреля журналистов подняла «по тревоге» пресс-служба рыбинской администрации. Сам глава округа Евгений Сдвижков предложил побывать на третьей шахте Южного канализационного коллектора, где, как нам сообщили, не просто завершаются работы по консервации, а проводятся мероприятия стратегического значения. В шестнадцати метрах от шахты, которая дала трещины, проходит железнодорожная ветка Санкт-Петербург-Самара. Мы прибыли на объект, где «Мостоотряд №6» ликвидировал опасную аварийную ситуацию, раньше Сдвижкова. Начальник участка мостоотряда №6 Иван Белобородов встретил прессу недружелюбно. Увидев журналистов, он бросился нам на перерез и закричал: «Никого не пущу на территорию объекта! У вас нет допусков!» Мы объяснили, что прибыли проконтролировать, как идет консервация и ликвидация аварийной ситуации на опасном промышленном объекте. Но Белобородов не унимался: «Вас сюда никто не приглашал!» С приездом Сдвижкова про допуски начальник забыл сразу и любезно пригласил нас в «штабной» вагончик, где под видом оперативного совещания прошла пресс-конференция для СМИ, отдельные фрагменты которой мы процитируем.
Сдвижков ( Белобородову): – Давайте, укладывайте бетон!
Белобородов: - Бетона у нас нет. У нас песок.
Морозова (Белобородову): – Вы должны спокойно относиться к интересу журналистов, так как коллектор по-прежнему остается опасным промышленным объектом, информация о котором не может по закону скрываться от населения.
Белобородов: – Был опасным!
Морозова: – Не был, а остается.
Сдвижков: - Этот объект освещался в течение года в СМИ. Суть в том, что сегодня, действительно, в городе существует очень опасный объект, выработка на глубине 20 метров, тоннель. Мы туляков приглашали по практике работы с такими шахтами. Они будут представлять опасность всегда, если не работают. Сейчас есть три миллиона из федерального бюджета, и мы сейчас занимаемся, чтобы эти 3 миллиона были направлены на очистные сооружения в поселке Волжский, в течение месяца-полутора этот вопрос решится, и деньги будут работать на очистку воды поселка Волжский. Здесь финансирование из местного бюджета прекращено. Сама консервация – это практически закрыть шахту и поставить маячки контрольные для геодезического инструмента, чтобы определить просадки, вот и вся консервация… Была переделана проектная документация, которая была в сумме 27 миллионов. По итогам торгов выбросили все, что не нужно. В конечном итоге эта работа превратилась в 13 миллионов рублей.
Белобородов:- 79 штук.
Сдвижков: -И поэтому, когда торги проведены, мы в течение недели-полутора изучали предложения «Мостоотряда». «Мостоотряд» выехал в «Тоннельпроект», согласовал, что разработанная подрядчиком документация соответствует этому проекту, некоторые моменты нужно было согласовать с архитектурой… «Мостоотряд» приступил к работе. Было предписание проектного института по консервации, что в первую очередь выполнить работы по безопасности вот этой шахты. И вот эта работа на сегодня заканчивается, на этой неделе приедет «Тоннельпроект», который должен подписать и подтвердить, что работы выполнены в соответствии с проектом консервации, разработанным институтом, и тогда будет поставлена точка на самом опасном участке работы. Дальнейшая работа будет зависеть от нашего финансирования. По тем 13 миллионам, которые необходимы, мы рассмотрим ситуацию и возможности. Дальше у нас есть более серьезные дела и проблемы в городе, туда направляем наши средства. А здесь будем просто наблюдать за состоянием этого объекта. Будут деньги – будем консервировать.
Морозова: - Как называется то, что вы сегодня делаете на шахте №3?
Белобородов: - Это консервация шахты №3.
Морозова: -Какие работы выполнены?
Белобородов: - Это была очень опасная вертикальная шахта. В ней была установлена ниша для проходческого щита. Когда он разворачивается, должен быть заход. Но заход был сделан просто - швеллера поставлены и доски. Денег у нас нет на него, и чтобы бетоном не заливать, бетоном не утяжелять эти работы, мы закрыли этот щит броневым листом, который прикрывает оседание почвы. Расперли его, во вторых, еще раз – была большая аварийная ситуация. Отошла часть бетонной рубашки и наклонение пошло на сорок миллиметров от туда – уже начала отходить стена. Потому что давление все-таки, начало оседать. Разработали проект, который утвердил Тульский «Тоннельпроект». Мы три распорки поставили сверху, задерживая рубашку, которая начала рушиться. Законсервировали, расцепили, надавили 20 тонн, домкратами расперли. После этого от шахты 2, откуда выход тоннеля, там тоже такая же была земляная рубашка, также поставили такой же броневой щит, он же больше диаметром, чем сам щит проходческий, и чтоб оттуда оседания не было, мы тоже раскрепили ее, все сделали по проекту.
Сдвижков: – Другими словами, грунт, который мог выдавиться внутрь шахты, он не пойдет, и просадка железной дороги уже исключена.
Морозова: - Установлена ли причина образования этой трещины?
Белобородов: - Это, извините, не ко мне. Мое дело устранить аварийную ситуацию…
Морозова: - Но чтобы устранить ситуацию, нужно понять, почему она возникла…
Белобородов: - Я не знаю. Я туда не заглядывал. Мне, что, ломать надо было, по-новой делать? Мне нужно было убрать аварийную ситуацию, что мы и сделали. Песком засыпали, а не бетонировали, как этот. А песок, сами понимаете, когда вода поступает, он уплотняется, получается - работает, как домкрат. Его-то уже не выдавишь. Засыпали 200 кубов песка, сделали консервацию.
Сдвижков: - На чем было основано предложение мостоотряда №6? Это возможность скорейшей расконсервации. Если будет бетон, потом надо взрывать все. А здесь сделали так, что расконсервировать можно хоть через месяц.
Белобородов: – Нет, ничего взрывать не надо, просто работали бы люди с отбойными молотками, долбили бы бетон… А здесь песок, он сырой, грейфером вынимаем, освобождается, снимается, пошел щит, и делается все дальше. Элементарно.
Морозова: - По проекту должен быть бетон или песок?
Белобородов: - Нет, если в колодец вниз смотреть, то по проекту на 75 сантиметров он должен быть бетонирован. «Балтокс» сделал просто «заливочку», и оттуда начала поступать вода. Но мы сейчас заделали песком, и все нормально.
Морозова: - Какие еще работы предусмотрены по консервации шахты 3?
Белобородов: - У коллектора поставили аварийный выход трубой 1200, там поставили лесенки. Если кого-то завалило на коллекторе, он может через шахту №3 выйти спокойно. Аварийный выход, вентиляция будет принудительная. Ну, не принудительная, а как бы естественная, потому что проходка должна вентилироваться. Сверху закроется крышкой бетонной толщина 15 сантиметров.
Морозова: - А почему не сделана бетонная рубашка самой шахты по всей высоте? Это же предусмотрено проектом… Металлоконструкции разрушаются.
Белобородов: - Проектный институт не дал мне этого делать. Потому что это не пола… Как тут сказать. Это не нужно. Засыпать песком… Я понимаю вас – это нужно было сделать скользящую опалубку, но это проектом не предусмотрено. Потому что если будет расконсервация, мы можем нарушить эту рубашку. И все нужно будет делать по новой. А сейчас она никакой роли не играет, потому что это называется мокрая консервация. Даже если он будет заполнен водой, это будет очень хорошо.
Морозова: - Песком будет засыпана вся шахта?
Белобородов: – Шесть метров засыпано, а остальное вот так будет стоять… Двенадцать метров останутся свободными.
Морозова: - После засыпки песком ваша работа здесь закончена?
Белобородов: - Я закрою, законсервирую, прокрашу швы, которые текут, их надо просто проваривать…
Морозова: - И сколько это стоит?
Белобородов: Миллион по проекту.
Горшкова: – А вы исследовали другие участки?
Белобородов: -В мои обязанности это не входит.
Морозова: - Но мостоотряд выиграл конкурс на консервацию всего коллектора, а не на ликвидацию аварии. Дальше ваша работа какая?
Белобородов: - Деньги будут – будем продолжать проходить дальше.
Морозова: - Но закон говорит, что прекращать строительство без консервации можно на срок не более шести месяцев, а уже год прошел…
Белобородов: - Где вы такое вычитали?
Морозова:- Странно, что вы не знаете инструкций Госгортехнадзора…
Белобородов: - Это вопросы не ко мне, а к заказчику. Мое дела аварию убрать.
Сдвижков: - Сыр- бор в чем завязался? Вы знаете, железная дорога там просела. Вот это самое главное. Сегодня железо никуда не упадет. Аварийная ситуация, которая была прописана, и прокуратурой в том числе, сегодня была устранена. Если где -то будет просадка, какая- то будет срочность, будем ликвидировать.
Морозова: - В беседе со мной директор «Тоннельпроекта» Василенко сказал, что автор проекта дает свое добро на предложения подрядчика при условии, что будут выполнены все конструктивные элементы, предусмотренные проектом консервации по всему коллектору, а не только в шахте 3.
Сдвижков: - Все правильно вы говорите. Мы устранили самый опасный участок. Дальше бесплатно работать никто не будет. Будет финансирование – будем решать дальше. Не будет – сегодня этот опасный участок, дальше может появиться другой.
Морозова: -Я правильно поняла, что консервация начнется, когда что-то рухнет еще…
Сдвижков: - Консервация уже началась.
Морозова: Но это не консервация…
Сдвижков:- Это зависит от денег. Кто сказал, что их нет?
Морозова: - Мы на каждом совете депутатов об этом слышим. И нет никакого предложения по изменениям в бюджет по статье «консервация коллектора».
Сдвижков:- Выйдем в Совет … Предложения мы дадим. Если они уточнят бюджет, кредиты превратятся в субсидии, уже будет совсем другая картина, и мы предложим этот коллектор профинансировать, депутаты посчитают важным его сделать в первую очередь. Мы сделаем. Все, вопросов нет.
Морозова: - Вопросов действительно нет, все прекрасно понимают, что денег на коллектор никто не даст.
Сдвижков:- Мы о чем говорим? «Балтокс» говорил, в газетах писали неоднократно, что может быть катастрофа железнодорожная. Мы это убрали…
Морозова: - А Вы нам все время говорили, что это журналисты раздули ситуацию…Кто же врет?
Сдвижков: - Конечно, журналисты врут. Однозначно никакой ситуации не было.
Морозова: - А зачем тогда миллион денег тратили?
Сдвижков: - Все базар уже. Поняли, какая самая главная ситуация. Убрали аварийную ситуацию, и поэтому люди могут спать спокойно.
Морозова: - А если разрушится коллектор?
Белобородов:- Почему он должен лопнуть? Он простоял 10 лет и еще простоит.
Сдвижков. Все. Вопросы закончились.
Через несколько минут, стоя у шахты, Сдвижков сообщил мне: «Я думаю, в ближайшие 10-15 лет деньги на консервацию в бюджете появятся..». Из недвусмысленных откровений главы ясно, что на этом все работы на Южном коллекторе исчерпаны, что бы там ни предусматривал проект и чего бы ни требовал Госгортехнадзор. 1,2 миллиона рублей из резервного фонда главы (то есть из бюджета) Евгений Сдвижков выделил на то, чтобы в срочном порядке снивелировать последствия собственных решений, связанных с незаконным прекращением финансирования строительства опасного объекта. Напомню, что, проведя проверку на коллекторе, прокуратура вынесла свое предостережение в адрес главы округа, в котором предупредила его об уголовной ответственности за нарушение законов «О безопасности промышленных опасных объектов» и «О недрах». Прогнозы шахтеров, вынужденно прекративших проходку, начали сбываться. Недостроенный и незаконсервированный коллектор меньше чем через год после прекращения работ начал разрушаться в непосредственной близости от железной дороги. Поскольку проходчики так и не успели забетонировать дно шахты, внутрь ее проникли грунтовые воды, которые, замерзнув зимой, расперли монолит шахты внизу, и узкий сегмент монолита между входным и выходным проемами для проходки дал капитальную трещину и «повис» на арматуре. Движение сегмента в направлении от центра шахты свидетельствует о том, что грунт вокруг шахтного колодца размыло, и незакрепленные конструкции начали «гулять».
Но всего этого журналисты не видели. Нам показали то, что было названо «консервацией шахты №3». Заглянув вниз, мы увидели только кусок большой трубы, торчащей из песка. И все. То же самое вскоре увидела и «Комиссия по консервации объекта «Шахта №3 Южного канализационного коллектора»», в составе которой были представители Тульского проектного института, Госгортехнадзора, администрации, водоканала, «Стройзаказчика». В акте комиссии от 28 апреля 2005 года, утвержденном главой округа, записано: «Работы по консервации шахты №3 Южного Канализационного Коллектора выполнены в части предотвращения и развития аварийной ситуации в зоне ответственности железной дороги в соответствии с дополнениями ( №№ 2-05, 3-05, 59-05, 65-05) к проекту консервации №430401, разработанного ЗАО «Тоннельпроект» г.Тула. Была установлена дополнительная крепь в нижней части ствола шахты - металлические распорки, щиты, песчаная подушка на высоте 5,5 метра от дна ствола, а также установлено железобетонное перекрытие в устье ствола (по временному варианту для предотвращения свободного доступа людей в шахту №3)».
За комментариями я обратилась к директору «Тоннельпроекта» Сергею Василенко. Он заявил: «Консервация коллектора, в том числе третьей шахты не заверешена. То, что сделал Мостоотряд – это лишь 1 процент от того, что предусмотрено проектом, и только в связи с возникшей аварийной ситуацией. Дальше – два варианта. Либо возводить бетонную рубашку внутри ствола шахты…
-Но Белобородов сказал, что вы запретили ему сооружать рубашку!
-Это абсурд. Я не мог запретить то, что предусмотрено проектом консервации. Второй вариант - укреплять металлические швы между плитами, покрывать их специальным антикоррозийныым составом, а затем засыпать шахту песком до уровня подъема грунтовых вод. Если этого не сделать, грунтовые воды поднимутся, вода будет свободно проникать через швы внутрь шахты и наружу, а значит, грунтовый массив будет раскачиваться, размываться, что приведет к дальнейшему разрушению шахтного ствола. Оставлять шахту в том виде, как ее представили комиссии, недопустимо, о чем мы записали в акте авторского надзора, как, впрочем, и то, что консервация всего коллектора должна быть выполнена в полном объеме в соответствии с проектом. Аварийная ситуация на третьей шахте – это мизер в сравнении с той опасностью, которую представляет собой брошенный коллектор. Добиться безусловного выполнения консервации коллектора – задача региональных органов Госгортехнадзора».
Разумеется, акт авторского надзора журналистам не показали. Просто навешали «лапшу на уши», ожидая, что пресса протрубит о том, как быстро глава округа и новый директор «Стройзаказчика» справился с устранением аварийной ситуации. Можно доложить в прокуратуру – снимайте, мол, угрозу уголовной ответственности.
Есть еще один документ – служебная записка главного инженера «Стройзаказчика» Юрия Бахвалова, направленная директору Юрию Титову. Вот ее фрагменты: «Считаю, что руководством предприятия МУП РМО ЯО «Стройзаказчик» предприняты и реализованы меры по умышленному введению в заблуждение населения г. Рыбинска о фактическом состоянии дел на шахте Ш-3. …Засыпанный в проемы песок не является ограждающей конструкцией ствола шахты Ш-3 и не исключает проникновения грунтовых вод в ствол шахты, равно как и не исключает вымывание засыпанного в нижнюю часть ствола шахты песка через имеющиеся в дощатой зашивке просветы и щели, а также в щели между стальными заглушками и внутренними поверхностями монолитной бетонной части ствола шахты на глубине от 12 до 18 метров.
Более того, засыпанный в нижнюю часть ствола шахты Ш-3 песок исключает возможность осуществления необходимого наблюдения за состоянием не ликвидированной трещины и монолитного бетонного сегмента между технологическими проемами со стороны железной дороги, что в свою очередь исключает принятие своевременных адекватных мер реагирования в случае продолжения деформаций в ограждающих конструкциях ствола шахты, как опасного производственного объекта. Выполняемые на шахте Ш-3 работы являются изменением проекта консервации опасного производственного объекта, на что в части 2 статьи 8 Федерального закона «О промышленной безопасности опасных производственных объектов» содержится прямой запрет. Изменения, вносимые в проектную документацию на консервацию опасного производственного объекта, подлежат экспертизе промышленной безопасности и согласовываются с территориальным органом, специально уполномоченным в области промышленной безопасности.
Таким образом, МУП РМО ЯО «Стройзаказчик» к консервации опасного производственного объекта в соответствии с проектом не приступило. В нарушение допускаемого шестимесячного срока на приостановление производства работ на опасном производственном объекте работы на коллекторе не ведутся уже около одного года.
Коллектор строился более десяти лет. Результаты обследования коллектора на стадии разработки проекта консервации в прошлом году и результаты обследования коллектора в этом году свидетельствуют о необходимости доведения конструкций тоннеля до состояния, предусмотренного проектом, в т.ч. и обязательность возведения бетонной рубашки, как в коллекторе, так и в шахтах. Оставлять ограждающие конструкции крепи коллектора без защитного слоя бетонной рубашки – преступление. А сравнение фотографий шахты Ш-3 с интервалом в восемь месяцев не оставляет сомнений в неизбежности аварийных последствий и в тоннеле, и на шахте Ш-3, если работы на Южном коллекторе не будут возобновлены».
Надеемся, что изложенные факты станут предметом пристального изучения областной и природоохранной прокуратуры. В качестве постскриптума специально для чиновников сделаем экскурс в законодательство. Статья 7 федерального закона «О государственной тайне» гласит, что «не подлежат засекречиванию сведения…о состоянии экологии, здравоохранения, санитарии…». Статья 12 федерального закона «Об информации, информатизации и защите информации» указывает на то, что «доступ физических и юридических лиц к государственным информационным ресурсам является основой осуществления общественного контроля за деятельностью органов государственной власти, органов местного самоуправления, а также за состоянием экономики, экологии и других сфер общественной жизни». Указом российского Президента от 31 декабря 1993 года «О дополнительных гарантиях права граждан на информацию» установлено, что деятельность государственных органов, организаций и предприятий, должностных лиц осуществляется на принципах информационной открытости, что выражается в доступности для граждан информации, представляющей общественный интерес или затрагивающей личные интересы граждан. Добавлю, что закон о государственной тайне предусматривает уголовную, административную и дисциплинарную ответственность должностных лиц, принявших решение о засекречивании сведений, не составляющих государственную тайну.

Марина Морозова