По сообщению Окружной избирательной комиссии, кандидатами в депутаты Государственной Думы по Карельскому одномандатному округу №16 зарегистрированы: Борис Тюков (КПРФ), Александр Чаженгин ("Яблоко"), Михаил Мрыхин ("Конгресс Русских общин" и "Движение Юрия Болдырева"), Артур Мяки ("Союз правых сил") и Валентина Пивненко.

Ларисе Злобиной (Русская Социалистическая партия и "Вся Россия"), Михаилу Максимову (ЛДПР), Борису Паевщикову (РНЕ) и Людмиле Крышталевой, председателю Пудожского РайПО ("Блок генерала Николаева и академика Святослава Федорова") в регистрации отказано в связи с выявленным суммарным количеством недостоверных подписей более 15%.

Первая неделя с момента официального начала выборов в Думу ознаменовалась крупным скандалом вокруг подписных листов, апелляциями в Центризбирком России и прокуратуру Карелии, телефонным звонком о бомбе в здании ЗС (где располагается в том числе и избирательная комиссия), двумя заявлениями в суд (от М.Максимова и Л.Злобиной) и жестоким избиением Д.Александрова - поверенного в юридических делах Ларисы Злобиной.

"Несколько человек напали на него, когда он выходил из машины", - сказала Лариса Афанасьевна. По ее словам, Александров очень профессионально ведет судебные дела, и без его помощи (сейчас адвокат находится в больнице) выиграть суд с Избиркомом ей будет очень непросто.

Многие карельские политики - как участники и "соучастники" выборов, так и наблюдатели со стороны, кто осторожно, кто уверенно - склонны считать, что карельская Окружная избирательная комиссия выполняет политический заказ, якобы предписанный ей "проотечественным" карельским правительством: по мере избиркомовских возможностей продвигать к цели "своего" кандидата. У некоторых политиков есть убеждение, что даже персональный состав комиссии сформирован исключительно под одного "проправительственного" кандидата. Потому как семь членов Центризбиркома РК назначаются правительством (иными словами - Катанандовым), а другие семь - Палатой Представителей ЗС, у которой Валентина Николаевна Пивненко "родная мама". Председатель комиссии Александр Истомин работал до этого в должности помощника члена Совета Федерации, а секретарь ЦИК Наталья Баринова два года состояла при Валентине Пивненко юристом. (Напомним, что это чье-то частное мнение, и ни мы, ни вы его разделять не обязаны).

На прошлой неделе было отказано в регистрации в качестве думских кандидатов Ларисе Злобиной и Михаилу Максимову. По мнению "отверженных" кандидатов, именно они работают с Валентиной Пивненко в одном электоральном поле - то есть "делят" между собой избирателей примерно одних политических взглядов. Главный соперник Пивненко Александр Чаженгин (в выборных технологиях весьма "продвинутый" и о провокационной атмосфере выборов, имевшей место в других городах, наслышанный) перестраховался выше крыши: не только собрал и тщательно перепроверил подписей в пять раз больше, чем это было нужно, но еще и внес в ЦИК денежный залог на случай, если ЦИК вдруг посчитает их фальшивыми.

Причины, по которым было отказано в регистрации Максимову и Злобиной, - недостоверность части собранных в их поддержку подписей. (У Максимова - 38 процентов, у Злобиной - 41 процент. Законом о выборах допускается не более 15). Главный карельский ЛДПРовец собрался было проклинать своих сборщиков подписей, пока не обнаружил среди возвращенных ему "недостоверных" списков составленные им лично. В одном из них красовалась подпись его дражайшей супруги, которую, как сказал Максимов, она выводила в его присутствии. Подпись эту Центризбирком объявил недостоверной!

Депутат ЗС Александр Лукин, юрист высочайшей квалификации, свидетельствует, что комиссия большинством голосов признавала подписной лист недействительным, если в нем были помарки, какая-либо цифра обведена дважды, дата подписи поставлена не рукой подписанта, а рукой сборщика, и другие совершенно незначительные и абсолютно не противоречащие закону погрешности. Совсем иной подход, по утверждению Лукина, был к подписным листам Валентины Пивненко. В ее листах были те же огрехи, что у Злобиной и Максимова, но комиссия их "не заметила". Более того, в подписных листах Пивненко, которые комиссия нашла удовлетворительными, имелись явные нарушения: при некоторых подписях избирателей были сокращены адреса их проживания либо адреса отсутствовали вовсе. Как сказал Лукин, если строго следовать правилам оформления подписных листов, из 1680 подписей в поддержку Пивненко, которые он, Лукин, имел возможность изучить, 568 подписей - то есть каждую третью - следовало бы признать недостоверной. (ЦИК забраковал только 7 процентов из числа этих подписей).

Свои выводы Александр Павлович Лукин обнародовал в местных политических и околополитических кругах, а в Москву на имя председателя Центризбиркома РФ направил жалобу с предложением отказать В.Пивненко в регистрации. Руководитель Карельской избирательной комиссии А.Истомин тут же отреагировал: на стол и.о.прокурора Карелии Владимира Богданова лег акт о том, что в подписных листах Пивненко вдруг возникли отсутствовавшие ранее пометки да помарки. И появились эти помарки сразу после того, как подписные листы побывали в руках некоей "группы товарищей". "Я ни в коем случае никого не обвиняю, - сказал автор акта, - просто прошу прокурора разобраться в существе дела". Как Лукин ни пытался ознакомиться с этим актом, его к нему не подпустили.

Был у Лукина еще один вопрос к А.Истомину:

- Почему впервые подписи Пивненко проверялись в субботу, я бы сказал, тайно, так как ни мне, ни некоторым другим членам комиссии об этом даже не сообщили?

- А почему я должен был об этом сообщать?

- Но я же член комиссии! Вы обязаны были меня пригласить.

- В законе не сказано, что я обязан вас приглашать.

Пик предвыборных страстей минувшей недели пришелся на 3 ноября. В момент, когда Лукин (дорвался-таки!) занимался изучением подписных листов Пивненко, в здании Законодательного собрания раздался анонимный звонок о заложенной там бомбе. Лукин был вынужден занятие свое оставить и эвакуироваться вместе со всеми. Бомбу не нашли, но бомба раздора между политиками-конкурентами взорвалась. Посыпались взаимные попреки и подозрения. Одни считают, что анонимный звонок спровоцировали политпоклонники Пивненко, чтобы отвлечь Лукина от ее подписных листов, а в самих листах тем временем подправить устранимые недостатки. "Листы сразу же после объявления тревоги были убраны в сейф", - отверг эти злобные наветы Истомин. Другие видят смысл анонимного звонка в срыве намеченного на 14 часов заседания Избиркома, на котором должна была состояться регистрация Пивненко.

Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно.