Русская народная группа Rammstein

Андрей Масальцев

"

Работа у нас такая, работа у нас простая, жила бы страна родная и нету других забот. И снег, и ветер, и звезд ночной полет. Меня мое сердце в тревожную даль зовет". Этой песней на чистейшем русском языке группа Rammstein закончила свое выступление в "Лужниках".

И пока песня звучала, Тилл Линдерман махал отечественным триколором и прижимал его к своей могучей волосатой груди. Играли они родной напев столь захватывающе, что подумалось: сколько еще прекрасных cоветских песен ждут своего часа, чтобы угодить в лапы талантливых хулиганов и снова пойти в народ, но не прежний, а новый. С лицами другими, чем у их родителей. Не счастливо-озабоченными, а отвязно-сообразительными.

Не было другого такого концерта в России, билеты на который кончились бы за четыре месяца до шоу. Эдуард Ратников, глава агентства TCI, обеспечившего прибытие коллектива, был озадачен в первую очередь. Кажется, до самого ноября он сомневался - не уловка ли это темных сил, готовых выбросить билеты в продажу перед самым концертом. Но к имени Rammstein деньги липнут и в самом деле. Первоначальная дата их приезда двумя месяцами раньше была отменена, так как ребятам предложили какой-то умопомрачительный гонорар в Штатах и они рванули туда, плюнув на Россию. Западного почтения к русским у них нет и быть не может, поскольку все музыканты родом из ГДР, а некоторые говорят на русском почти без акцента. Собственно, потому и столь чисто прозвучала советская песня. Второй раз менять дату было уже невозможно.

Впервые в истории милиция и ОМОН по много раз служили билетерами. Люди в форме поджидали зрителей еще в метро, не пропуская безбилетников к эскалаторам. Билет на Rammstein стал билетом на выход из метрополитена. На улице дежурили люди с табличками "Куплю билет на Rammstein". Их было гораздо больше спекулянтов. Какой-то парнишка рядом со мной с досадой объяснял своему отцу, что билеты на это шоу по миру в среднем стоят не дешевле билетов на Формулу-1 - от $100. Отец упрямо мотал головой, не собираясь расставаться с дензнаками. Первый, второй, третий кордон билетеров в форме спрашивал билеты, осматривал сумки, слегка обыскивал. Морозный вечер не добавлял обыску тепла. Очереди, протянувшие к камере хранения, к входам во Дворец спорта, превратили поход в испытание холодом. Впрочем, на огненном шоу немцев все оттаяли.

После сорокаминутного перерыва в заполненных доверху "Лужниках" сгустились сумерки. На переднем краю сцены в большом освещенном аквариуме побулькивали муляжи человеческих органов: рука по плечо, легкие, печень. Первым на сцене появился Флаке, одетый врачом. Его клавишные были подвешены к кронштейну, представляющему собой зубоврачебный станок. Флаке был здесь началом светлым, здоровым, но очень слабым на фоне страшных рож остального коллектива. Под звуки клавишных люди в белых халатах стали выводить на сцену "трупы", голых музыкантов в лысых, белых, перекошенных масках. Все вместе они сыграли инструментальное intro и тихо удалились. В огне и грохоте с "неба" опускалась тарелка. На ней стоял солист и главный автор Rammstein Тилл Линдеманн, весьма непохожий на видео двухлетней давности. Он был лыс, тяжел и мясист, с костистым длинным панковским ирокезом на голове. И тут началось...

Тилл ломал микрофонные стойки об пол, запускал ими в колонку, швырял микрофоны или колотил себя ими по лбу. Он обливался водой из бутылок и забрасывал их, полупустые, в толпу. Вода была нужна ему, так как огня действительно было много. Хвосты огней били из носков его ботинок, жирными факелами взметывались позади и впереди сцены, ползли по микрофонам. Пауль и Тилл надевали на лицо маски-огнеметы и устраивали дуэль огненными струями, а Флаке из такой же маски поливал их водичкой.

Гомосексуальная провокация, устроенная Тиллом и Флаке прямо на сундуке на краю сцены, заставила пошевелиться охрану концерта. Они явно не знали, хватать им Тилла, оттаскивать его или нет. Вот как это выглядело. Флаке в садомазохистской маске, ошейнике и с красным шаром во рту был за цепь, прикованную к ошейнику, посажен на сундук на карачках. Одним движением Тилл расстегнул ему сзади особые трусы, обнажив тому зад, и, порывшись у себя в ширинке, добыл оттуда крупный желтый искусственный член. Приникнув сзади к Флаке, он характерно задергался, а из члена вдруг ударил фонтан молочно-белой жидкости, залившей Флаке и вообще все вокруг. Оказалось, к члену был подведен шланг, тянувшийся из штанины Линдеманна за кулисы. Молочная жидкость стала прозрачной, Тилл повернулся к залу, направив "устройство" на первый ряд, и продолжал петь. Струя не утихала. Тилл омывал ею лицо, прихлебывал, бил по члену ладонью, пытаясь заткнуть поток. Наконец вода кончилась, а с ней и песня.

Стоило бы сказать, что концертный звук Rammstein сильно уступал альбомному. Или же сами ребята играли по накатанному, довольно одинаково. В колонках частенько фонило, свистело и гудело. Знаменитое огненное шоу, на видео снятое с нескольких точек, смотрелось по телевизору гораздо богаче. В натуре же "кухня" эффекта более понятная и простая, а сами эффекты - мельче и доморощеннее. Хотя само желание устроить на сцене что-нибудь "этакое" можно только приветствовать. Мы увидели и горящее железное "пальто" Линдеманна, и резиновую лодку Флаке, на которой он путешествовал по рукам партера. Иногда было досадно - почему у наших "металлюг" не допирает до подобных фокусов. Ведь и лодок-плоскодонок, и огня в России не занимать. Но додумались только Rammstein, за пять лет выпустившие всего три диска довольно однообразной музыки. Выручили их "огненные шоу". Выручил и народ, несмотря на привычку к концертам, истосковавшийся по сильным ощущениям.

Даже если они опаляют брови.