Мы уже рассказывали о необычной судьбе петрозаводчанина Анатолия Теремовского, которому удалось найти ближайших родственников в Японии. Недавно Анатолий Владимирович вернулся из Токио, где встретился со своими братьями и сестрами. Марию Теремовскую, мать Анатолия Владимировича, и японца Хисаси Адачи, безусловно, свела судьба. Они познакомились в 1935 году. Хисаси приехал в Советский Союз изучать русский язык. Марии Владимировне было около тридцати лет, разведена, имела двухлетнюю дочь. Красивая женщина, умница, интеллигентная и образованная, знающая несколько языков. Она и стала личным переводчиком и гидом Хисаси Адачи. Два человека полюбили друг друга, и у них родился сын — Таро. О том, что отец признал сына, говорят запись в ЗАГСе и выданное свидетельство о рождении, в котором Хисаси Адачи дал сыну свою фамилию. Когда произошел военный конфликт у озера Хасан и реки Халхин-Гол, всем японцам предложили покинуть Советский Союз. Хисаси хотел, чтобы Мария Владимировна поехала с ним. Советские власти против этого не возражали, но отпускали только ее и Таро. А она не могла бросить престарелую мать и маленькую дочку.

Японцам в "мореходке" не место

Анатолий Владимирович Теремовский, так зовут теперь Таро Адачи, никогда никому не говорил о том, что он японец. В 1952 году, когда ему в детском доме поменяли фамилию, в новом свидетельстве о рождении в графе "отец" стоял прочерк, по матери он стал русским, отчество получил от деда. Но все же старое свидетельство мама сохранила. Анатолий Владимирович какое-то время тому назад оформлял документы для Марии Владимировны, а когда случайно снял обложку с ее паспорта, обнаружил там аккуратно сложенное свидетельство о рождении, где было записано, что Таро Адачи родился 10 января 1937 года в Ленинграде, отец — Адачи Хисаси, японец, мать — Теремовская Мария Владимировна, русская.

А судьба Теремовского складывалась как будто удачно, если не считать того, что его не приняли в мореходное училище. Воспитанников детского дома брали безо всяких конкурсов. Но японца Адачи не зачислили. Вот тогда-то ему и поменяли фамилию. Анатолий Теремовский закончил Первый Ленинградский медицинский институт и поехал по распределению в Петрозаводск. Сегодня — он доцент медицинского факультета Петрозаводского университета. У него двое взрослых детей — сын и дочь, трое внуков. И все последние годы он ищет своего отца. Куда только не обращался! Вдруг письмо из Москвы, от Виталия Гузанова. Тот прочитал статью о нем в газете "Труд" и решил помочь Анатолию Теремовскому. Именно он первым сообщил, что Хисаси Адати (правильно Адати, а не Адачи) закончил войну в Маньчжурии в чине генерал-майора, начальника штаба 40-й армии. Его уже нет в живых, но в Токио живут дети Хисаси Адати. С помощью ветерана Второй мировой войны, видного общественного деятеля Японии Судзукава нашли сводных братьев и сестер Теремовского. И Анатолий Владимирович вместе с Виталием Гузановым полетели в Токио.

"Почему вас не расстреляли?"

Дети Хисаси Адати, узнав о русском сыне японского генерала, проверяли все до мельчайших подробностей: когда он приехал в Ленинград, когда они познакомились, был ли это действительно их отец, потому что в то же время в Ленинграде находился еще один Адати (кстати, эта фамилия очень распространена в Японии). Просили Анатолия Владимировича прислать свои фотографии, детей и внуков. Спустя какое-то время он получает письмо, в котором его просят сообщить, кто такая Ирочка? В семейном альбоме Адати нашли фотографию отца, на ноге у которого сидит девочка, а на обороте снимка написано: "Ирочка". Теремовский отвечает: "Это моя старшая сестра Ирина, она жила вместе с мамой и отцом".

— Первым на встрече со мной появился младший брат, — рассказывает Анатолий Владимирович. — Потом приехали сестренки, маленькие такие, худенькие, я их приобнял. Собрались все. Много спрашивали меня. Вопросы задавал младший — Цутомо. Интересовался, почему после революции нашу семью не репрессировали, почему, если моя мать работала с иностранцем, ее не расстреляли, была ли она сотрудником НКВД? Я говорю, что до революции многие богатые семьи поддерживали коммунистов. И моя семья тоже. Поэтому после революции нас не репрессировали, оставили нам даже квартиру. Что касается работы моей матери, то я ничего не знаю, она не рассказывала об этом.

— Мария Владимировна в те времена вообще опасалась подобных тем, — вступает в беседу жена Теремовского Галина Александровна. — Сам Толя в детстве был уверен, что его отец — летчик и погиб на войне. И лишь значительно позже узнал правду. Я ее когда-то спросила об отце, она ответила так: "Он был очень хорошим человеком, любил меня, и я его любила". Он очень звал ее с собой, считал единственной. И она действительно была единственной любимой женщиной.

"Отца помянули по-русски"

Анатолию Владимировичу в Токио его сводные братья привезли несколько семейных альбомов. И вот смотрит он старые фотографии и вдруг видит свою квартиру, детей, Хисаси Адати и свою маму. Когда он показал на этот снимок, братья были в шоке. Эта фотография десятки лет находилась в этом альбоме, ее видели множество раз, но никто не мог предположить, что именно эта русская женщина была любимой их отца, матерью их сводного брата Таро. Стали листать дальше. И вот уже сами братья показывают следующую фотографию Марии Владимировны, она где-то на Васильевском острове в Ленинграде, стоит у радиатора машины, еще одну. Оказалось, их там несколько, и таких, каких Анатолий Владимирович никогда не видел.

Вот это, пожалуй, стало переломным моментом в отношении семьи Адати к Анатолию Теремовскому. Ведь действительно — не мог же отец держать в семейном альбоме фотографии случайной женщины?! Если он хранил их, значит, эта женщина была в его жизни и многое для него значила. И уже как близкие родственники все братья и сестры поехали на мемориальное кладбище Камакура, где похоронен их отец. Именно отсюда пошел самурайский род Адати. Анатолия Владимировича научили, как нужно подходить к могиле, что необходимо сказать. И здесь он преклонил колено и впервые встретился со своим отцом.

— На кладбище мы по-русски помянули отца, — говорит Теремовский, — хотя у них это и не принято.

— И так все время вы встречались с семьей в гостинице?

— Оказалось, что у них очень маленькие квартирки. Когда старшие братья смотрели фотографию моей дачи, заметили, что у них такое жилье, как у меня чердак летнего дома. Пригласил меня к себе домой младший брат. У него большая квартира, есть там и национальные уголки, и обычные, как принято в европейских странах. Мы сидели за низеньким столом, скрестив ноги, разговаривали, пели русские песни. Я спел им куплет песни на японском языке, которую специально выучил.

— Они его за своего приняли, — опять добавляет Галина Александровна Теремовская, показывая мне сделанный в квартире японский уголок и самурайский костюм, который подарили Анатолию Владимировичу в Токио. — Уже после приезда прислал письмо племянник, пишет, что все очарованы Таро, какой он интеллигентный, воспитанный, как он похож на отца и братьев. У нас теперь очень активная переписка.