Газета Русский Курьер :: Восхождение в "бездну"

В Истринском районе Подмосковья на деньги известного правозащитника и диссидента Александра Огородникова создан приют для бездомных. Но настоящим домом для них он так и не стал

Недалеко от Нового Иерусалима, задуманного патриархом Никоном как земное подобие небесного Иерусалима, то есть рая, среди поистине райских полей, засыпанных золотыми одуванчиками, в подмосковной деревне Бужарово стоит трехэтажный кирпичный дом. Но стоит пересечь его порог, ассоциации с раем пропадают мгновенно. Внутри этой холодной цементной коробки находится приют для бездомных женщин и детей, открыл который правозащитник Александр Огородников.

...Вхожу и мгновенно слепну в полной темноте: электричества в доме нет. Двигаясь на голос откуда-то сверху, поднимаюсь на ощупь по наскоро сбитой из кривых неструганых досок лестнице на второй этаж. Чеченка Роза, которая здесь за старшую, предупреждает: с этой лестницы уже свалились две старухи и ребенок, поломали себе руки. Для меня "восхождение" закончилось благополучно.

На полу второго этажа накиданы вещи. Мне поясняют - это не беспорядок. Раньше здесь стояли кровати, но зима выдалась холодной, и топчаны пошли на дрова. Теперь матрацем на бетонном полу служит потрепанное старое пальто. Впрочем, и в этом бетонном колодце есть свои "привилегии". Например, Роза как старожил живет в привилегированных условиях: в ее комнатке - буржуйка и нары. Правда, эти нары - на пятерых: она плюс четверо сыновей.

Несчастья Розы начались во время второй чеченской войны, с тех пор как пропал муж. Она рассказывает, как в Грозном объявили срочную эвакуацию: в город должны были войти боевики. Взяли все, что смогли унести. Муж решил вернуться за остальным имуществом - с тех пор его не видели. Следующим несчастьем было похищение старшего сына, который два месяца просидел в темном подвале. За его возвращение пришлось отдать квартиру. Сейчас Исламу тринадцать, он отучился всего два класса и не помнит даже букв. Причиной же приезда в Москву стал средний сын, Ильяс, которому осколком повредило глаз. Он слепнет, нужна операция. А мальчик мечтает о школе танцев: он необыкновенно пластичен...

Задуманный как жилище для бездомных женщин и их детей приют уже давно таковым не является. Деньги на содержание у правозащитника Огородникова давно закончились, и сегодня община выживает как может. Пока я озираюсь по сторонам, пытаясь вглядеться в сумрак "бездны", все тот же голос из темноты мне поясняет: "Большинство сейчас в городе на заработках: женщины работают в общественных туалетах, торгуют газетами и разной мелочевкой. Вот вернутся, будет у нас и крупа, и сахар с макаронами". Пока Роза рассказывает, мои глаза привыкают к полумраку, начинают различать лица вокруг: они разные - раскосые, скуластые, по-горски горбоносые и курносые. После распада Союза, как дети малые, ринулись эти люди в Москву-матушку. Но оказалось, что она им теперь не мать.

Окружающие оживляются и начинают рассказывать о себе.

Тамара Ефимовна продала квартиру в Москве и купила квартиру здесь, в Бужарово. Потом "под угрозами" подписала документы на это жилье своим же соседям. Бужаровских Тамара ругает, как отъявленных разбойников и душегубов: квартиры лишили, да еще здесь, в приюте, обкрадывают. Украли две кровати, СВЧ-печку и холодильник, которые привез Огородников. А на днях стянули мешок лука на посадку.

Под оставшийся лук вскапывает гряду старый Рахим, выходец из Душанбе, с коричневым лицом и белоснежной подстриженной бородой. Он отец четырех несовершеннолетних детей и притом вдовец. Судьба Рахима разделилась на две части: первую половину жизни работал на калым, вторую - на детей. Как и большинство здешних насельников, пять дней он перебивается случайными заработками в Москве, ночует на вокзале, а затем на два дня приезжает сюда.

Все перемешалось, переплелось в судьбах этих людей. Судьба свела под этой крышей двух старух - москвичку и ереванку, примеривших на себя "шекспировскую рубаху" короля Лира. Обеих бросили дети. Ирина Петровна ездила на Север на заработки, а когда вернулась, оказалось, что дочь не берет ее обратно. Теперь, чтобы получить в собственность свою часть квартиры, нужно нанять адвоката. Ирина Петровна пенсию откладывает на суд, а на пропитание зарабатывает перепродажей газет - выходит по 80-100 рублей в день. Джульетту Арменаковну в Москву позвали сыновья, сами устроились жить к девушкам, а вот мать не взяли. Поразительнее всего, что в Ереване у нее есть дом, но она не хочет возвращаться: "Я тут уже привыкла".

Неслышной тенью ходит туда-сюда 22-летняя Наташа: то носит воду, то стирает белье в корыте, то мешает пшенку, которая варится на керогазе возле дома. Сначала мне показалось, что она немая. Но причина ее молчания крылась в другом.

Наташа детдомовская, но, как пришел срок выдавать сертификат на жилье, ее запихнули в интернат для психически больных. При помощи молодого человека она оттуда сбежала. Парень обещал на ней жениться, но жизнь с милым оказалась не сахар: он пил, приводил друзей и по пьянке предлагал им Наташу. В одну из ночей она сбежала и теперь очень боится, что ее найдут и водворят обратно в интернат.

...Засыпая, ворочается дед Рахим и сквозь сон спрашивает то ли у меня, то ли у Бога: "Когда же будет Советский Союз?" Я обалдело шагаю назад, рискуя свалиться в зияющую черную дыру с шаткой лестницей. Собственно, в эту метафизическую дыру мои новые знакомые уже свалились. Жалость к приютским незаметно переходит в недоумение: почему чертову лестницу никак не поправят? К чему было топить кроватями, когда лес виден из окна? И что значат слова Джульетты Арменаковны, хозяйки дома в Ереване: "Я не хочу домой, я здесь привыкла"? Вспоминаются непутевые герои Астафьева, его соседи по родной Овсянке, каждую зиму сжигавшие свой забор, а потом снова отстраивавшие его. В чем смысл этой бессмыслицы? Пристанище в Бужарово представляется уже не каким-то частным приютом, а моделью постсоветского пространства, где есть лишь одна нация - бывшие советские. И они до сих пор мечтают о рае, незаметно превращая свою жизнь в маленький ад. Купола Нового Иерусалима сияют в полутора километрах отсюда, но никто из насельников приюта там не был...

Восхождение в "бездну"

Почему нынешние бездомные мечтают о бывшем СССР