Премьера рубрики, настоящее название которой появилось только теперь, состоялась еще зимой. До сих пор материалы о судьбах православных подвижников земли ярославской публиковались в «Рыбинской среде» с подзаголовком «К тысячелетию Ярославля». И это тоже было логично - ибо цифра грядущего юбилея так значительна, что она не соотносится ни с достижениями народного хозяйства, ни с научными открытиями, ни с политическими переворотами. А только – с самыми высокими вершинами, на которые может подняться дух человека. - И того, что жил на берегах Верхней Волги тысячу лет назад. И того, что живет сегодня.
На этих вершинах вера, надежда и любовь,- три христианских добродетели, в которых сосредоточены все мыслимые человеческие ценности, нисколько не изменившиеся за эту тысячу лет.
В этом цикле читатели «Рыбинской среды» уже прочли публикации о Патриархе Всея Руси Тихоне и настоятеле Свято-Троицкого храма в селе Верхне-Никульском, архимандрите Павле Груздеве. Сегодня в новой рубрике речь идет о братьях Путиловых.

Путиловы дети
«В граде Мологе Ярославской губернии на городском кладбище близ алтаря церкви во имя Всех Святых стоит скромный, осененный крестом мраморный памятник, на котором с одной стороны такая надпись: «Под сим камнем погребено тело московского купца Ивана Григорьевича Путилова. Жития его было 57 лет; скончался 1809 года января 2-го дня», а с другой стороны написаны имена его детей, воздвигнувших памятник: «Путиловы дети: Моисей, игумен Оптиной Пустыни, Исаия, игумен Саровской Пустыни, Антоний, игумен Малоярославецкого Никольского монастыря». Это строки из «Жизнеописания настоятеля Козельской Введенской Оптиной Пустыни, архимандрита Моисея», изданного в Москве в 1882 году, в год столетия известного духовного подвижника.
В конце 18-го века семья Путиловых жила в Романово-Борисоглебске, причем известно, что один из братьев родился в Романове, а другой – в Борисоглебске. «Оптина Пустынь и ее время» И.М. Концевича - одно из наиболее полных изданий, посвященное этой монашеской обители – упоминает лишь о том, что семья эта была благочестивой.
Однако немало сведений о семье Путиловых содержит сайт Оптиной пустыни. Вот большой фрагмент из этого источника.
«У серпуховского гражданина Ивана Григорьевича и жены его Анны Ивановны было десятеро детей, из них четверо умерли в младенчестве. Иван Григорьевич, служивший по питейным сборам, жил благочестиво, держался уставов св. Церкви, прилежал службе Божией и чтению священному, и был человек обходительный. У жены его, женщины безграмотной, но умной, было в родне несколько монашествовавших строгой жизни.
В страхе Божием воспитывали Путиловы своих детей. Обучались дети дома у отца, а в школу не ходили: отец боялся для них дурного товарищества. В праздники водил их отец в церковь и, вернувшись домой, расспрашивал о службе. В церкви Путилов, имея хороший голос, пел на клиросе; любил заниматься церковным пением и дома с детьми. Чаще всего посещали Путилова духовные лица, и потому дети его с детства слышали много назидательного».

В начале века
Когда старшему Тимофею исполнилось 19, его вместе с четырнадцатилетним братом Ионою отец определил на службу в Москву к откупщику Карпышеву. Москва со множеством святынь и храмов только укрепила духовные стремления Тимофея. В нём и в Ионе окончательно созрело желание монашеской жизни, когда после смерти старшей сестры в Саров удалился их зять. «В 1804 году, когда Тимофею было 22 года, он приписался с отцом своим к московскому купеческому обществу и, взяв на три года паспорт, отправился с братом Ионой в Саров, который находился в то время в полном расцвете. Уже тридцать семь лет жил там великий старец преп. Серафим, там же пребывал схимонах, носивший подвиг юродства, Марк, и там жил на покое восстановитель Валаама игумен Назарий.
Зная, что отец не дал бы на то своего согласия, они написали ему, что от хозяев отошли за невозможностью жить у них и что есть у них на примере другой Хозяин, Которому они дали слово поступить в услужение. Уже из Сарова написали они откровенно отцу о своем намерении. Иван Григорьевич разгневался и приказал детям немедленно вернуться домой, но они не показывались ему два с половиной года. За это время Путилов разболелся и, когда Тимофей приехал к нему мириться, хотя не сразу, но решился отпустить сына. Через год, после долгих уговоров, отпустил и Иону».
Простившись с отцом, Тимофей не вернулся в Саров, а его брат, оставшись там, стал впоследствии Саровским игуменом.

Оптина
Приняв наставления московской старицы Досифеи и самого Серафима Саровского, Тимофей стал жить пустынником в Рославльских лесах, на юго-западе России. Так же, как в древности египетские отшельники, рославльские подвижники шесть дней недели проводили в одиночестве, совершая в одиночку весь круг положенных монаху богослужений, а в воскресный день собирались на совместную службу. Здесь Тимофея постригли в монашество с именем Моисея.
В 1812 году, когда отшельничество отца Моисея и других пустынников было вынужденно прервано из-за вторжения Наполеона, нашему земляку исполнилось тридцать лет. Он был молод, но уже имел глубокий опыт духовной жизни. Потому епископ Калужский Филарет (впоследствии прославленный Московский митрополит), имевший намерение основать рядом с Оптиной Пустынью лесной скит, передал с отцом Моисеем рославльским пустынникам письмо с приглашением переселиться в Калужскую губернию. Приглашение было принято.
В 1816 году к о. Моисею приехал его младший брать Александр, чтобы разделить с ним его жизнь. Через четыре года Александр келейно был пострижен с именем Антония, и поручен руководству брата своего, к которому всю жизнь сохранял великое послушание.
К основанию Оптинского скита приступили в 1821 году. Вместе с наемными рабочими о. Моисей и о. Антоний валили вековые сосны и корчевали пни. И к зиме уже были выстроены три жилых здания и храм во имя Иоанна Предтечи, освящение которого состоялось 5-го февраля 1822 года. Только после этого, уступив епископу Филарету, отец Моисей принял сан священника, и был назначен духовником скитской братии.
Строительство и благоустройство скита продолжалось: были посажены ягодные кустарники, плодовые деревья и кедры, устроены два пруда.

Оптина пустынь
Настоятелем Оптиной Пустыни отец Моисей был назначен в 43 года, и служил в это1 должности 37 лет. Эти годы и были временем расцвета Оптиной. И славой своей она во многом обязана ему. «При нем перестроены были и увеличены храмы, построены и новые, - пишет Концевич. - Старые братские корпуса надстроены, добавлено семь новых корпусов, каменная ограда с семью башнями, новый большой корпус для братской трапезы, библиотека, гостиницы (8 корпусов с тремя флигелями), два конных двора, скотный двор, заводы черепичный и кирпичный, мельница… Кроме того разведены огромные огороды, фруктовые сады, и земельные владения Оптиной увеличены вдвое, причем лес занимал 188 десятин». Вот она – ярославская хозяйственная да деловая жилка! И в монашеском чине никуда она не делась, а послужила и земле, и Небу. Именно архимандрит Моисей, как принято теперь говорить, создал условия, в которых проявились лучшие черты православного духовного старчества, сделавшего впоследствии Оптину Пустынь духовным центром России.
Удивительно, однако, как в этом человеке, заботившемся о Пустыни с трезвым расчетом, было столько милосердия и сострадания, граничившего с простодушием. Рассказывали, что однажды разорившийся купец привез в монастырь для продажи изношенную, совершенно негодную сбрую. Настоятель тут же купил ее. На упрек эконома: «Зачем вы купили это гнилье?», отец Моисей ответил: «Экой ты, брат, какой, ведь продавал-то человек бедный, у него пятеро детей». Еще одна история – о печнике, который был всем известен нечестностью и недобросовестной работой. Настоятель его уволил. Однако почти сразу и принял назад. Почему? На этот вопрос архимандрит Моисей отвечал: «Он бедный человек, на нем и рубашки-то нет, а только кафтан. При этом он обещал исправиться». – «Когда же он исправится? – спрашивал настоятеля эконом. - Ведь он известный негодяй!» - «Человек обещает исправиться, а ты говоришь, что он негодяй?» - сердился настоятель.
Современники и сподвижники отца Моисея вспоминали о том, что среди всех забот и попечений внешних в нем жил тот самый «сокровенный сердца человек», о котором писал апостол Петр. Кроме того, настоятель Оптиной обладал даром говорить с каждым человеком на понятном ему языке.
В духовном наследии архимандрита Моисея Оптинского сохранилось письмо к двоюродной сестре Максимилле, монахине Московского Вознесенского монастыря. Вот несколько строчек из этого документа:
«Если кому когда милование какое-нибудь сделаешь – за то помилована будешь. Если постраждешь со страждущим – с мучениками счисляешься. Если простишь обидящего, за сие не только все грехи твои простятся, но и дочерью Отца Небесного будешь…»

Игумен Антоний
Оптинский скит был тем местом, к которому с середины ХIХ века стремилось множество верующих. Здесь пребывали знаменитые оптинские старцы. С момента основания в 1821 году скитоначальником был отец Моисей, а в 1825 году, когда его назначили настоятелем всего Оптиного монастыря, новым начальником скита был назначен младший Путилов – отец Антоний, которому в тот момент исполнилось тридцать лет.
Современники его свидетельствуют о том, что «в скитском братстве не было такого смиренного послушника, каким был молодой скитоначальник». Среди насельников скита были большей частью почтенные старцы, и отцу Антонию приходилось проявлять большое терпение и такт. «Как самый бедный бобыль, живу в келье один: сам и по воду, сам и по дрова…Чином священства почтенных теперь у нас в скиту собралось пять человек, - писал он в 1832 году в письме к родственникам, - но все они престарелы и многонемощны, почему и тяготу служения за всех несу один».
При этом авторитет брата и духовного наставника отца Моисея для него оставался непререкаемым. Братья Путиловы, исполняя свои обязанности, каждый в своей мере способствовали тому, что Оптина пустынь со временем стала центром православного старческого окормления, духовным центром русской земли. При этом известный оптинский старец Макарий называл отца Антония «и по сану, и по разуму старшим и мудрейшим себя».
Вот строки из воспоминаний одного из современников Путиловых: «Величественный порядок и отражение какой-то неземной красоты во всей скитской обители часто привлекали мое детское сердце к духовному наслаждению, о котором вспоминаю и теперь с благоговением, и считаю это время лучшим временем моей жизни. Простота и смирение в братиях, везде строгий порядок и чистота, изобилие самых разнообразных цветов и благоухание их, и вообще какое-то чувство присутствия благодати, невольно заставляло забывать все, что вне обители этой. …С каким умилительным благоговением совершалось священнослужение! И это благоговение отражалось на всех предстоящих до такой степени, что слышался каждый шелест, каждое движение в церкви. Клиросное пение, в котором часто участвовал сам начальник скита о. Антоний, было тихое, стройное, вместе с тем величественное и правильное, подобного которому после того я нигде уже не слыхал, [несмотря на то], что мне очень часто приходилось слышать самых образованных певчих в столицах и известнейших певцов в Европе. В пении скитском слышались кротость, смирение, страх Божий и благоговение молитвенное… Что ж сказать о тех вожделеннейших днях, когда священнодействие совершалось самим начальником скита о. Антонием? В каждом его движении, в каждом слове и возгласе видны были девственность, кротость, благоговение и вместе с тем святое чувство величия».
Начальником Оптинского скита отец Антоний был 14 лет, а в 1839 году его назначили настоятелем Мароярославецкого Николаевского монастыря. Назначение это не было желанным для младшего Путилова, который душой и сердцем был привязан к Оптиной пустыни. Однако он подчинился решению, и еще 14 лет служил в Малоярославце. Почти все время он сильно страдал от физических недугов, однако пастырского служения не оставлял. Письма, написанные им к духовным детям, в конце ХIХ века были изданы отдельной книгой. Они отличаются теми же достоинствами, что и его беседы, о которых вспоминают его современники – «естественным красноречием и сладкоречием, назидательностью и своеобразной выразительностью и силою. Слог его совершенно особенный, свойственный одному о. Антонию».
В 1853 году о. Антоний вернулся в Оптину на покой. Проводив в последний путь брата в 1863 году, он глубоко страдал без него. Земной путь младшего Путилова окончился еще через два года

Вместо послесловия
В 1856 году игумен Исаия приехал в Оптину повидаться с братьями: Моисеем, которого не видел тридцать восемь лет, и Антонием. И был момент, когда три брата вместе служили литургию и молебен, представляя удивительный пример родства земного и небесного.

Публикацию подготовила Анна Романова