Об академиках
Как всегда, все началось в Древней Греции. У богатого грека Академа был сад, который он то ли на правах долгосрочной аренды, то ли просто из любви к наукам предоставил группе древнегреческих философов. Философы чинно бродили по дорожкам и говорили, говорили, говорили, придумывая на радость грядущим поколениям кучу философских учений: от субъективного идеализма до самого разнузданного материализма. Так появилось название «Академия».
Название это пережило столетия и мановением Петра в начале XVIII века явилось в России. Рассматривать историю Российской академии наук – не моя задача. Поэтому перенесемся сразу в новейшие времена. В Советском Союзе кроме Академии наук СССР существовали еще Академия медицинских и Академия сельскохозяйственных наук плюс национальные академии по количеству союзных республик. Всерьез к республиканским академиям никто и тогда не относился, а существуют ли они ныне, мне не ведомо, хотя думаю, что существуют и даже преумножились. Как бы то ни было, если в советские времена говорили «академик», то подразумевали действительно члена АН СССР, если же речь шла о столь же почтенных членах других академий, это специально оговаривалось. С образованием великой и независимой от здравого рассудка России Академии наук вернули гордое прилагательное Российская (далее РАН) и придали статус общественной организации.
Теперь я должен отвлечься от истории и немного коснуться психологии. Разного рода художественные и малохудожественные произведения искусств сформировали в умах обывателей представление об ученом, как о человеке не от мира сего, чуждом пристрастий и пороков, свойственных человеческому роду (суетности, честолюбия, корыстолюбия и пр.) и обуреваемому единственно жаждой познания. Да, в природе существуют и подобные странные индивидуумы, – можно привести примеры кандидатов наук, работа которых стоила усилий целых научно-исследовательских институтов. Однако в массе своей жажда познания прекрасно уживается с обычными человеческими страстями, а уж с честолюбием просто ходит рука об руку.
Поскольку ко времени образования РАН в научном сообществе образовалось большое количество ученых, неудовлетворенных своим научным статусом (то есть тех, которые не попали в академики, кто из за недостатка вакансий, а кто и из-за околонаучных интриг), то ими решено было организовать новую Российскую Академию естественных наук. Действительно, если существует общественная организация РАН, почему бы не существовать общественной организации РАЕН? Объективности ради должен сказать, что среди организаторов РАЕН было множество вполне достойных ученых, но та же самая объективность не позволяет умолчать, что именно они положили начало деградации понятия Академия. Если есть Академия естественных наук, почему нет Академии наук противоестественных? Таковые и появились в скором времени. Белые и черные маги, работники коммунального хозяйства, ведьмы, экстрасенсы, государственные служащие, телевизионщики и прочие представители древнейших и новейших профессий вскоре обзавелись своими академиями, названия которых я не помню, да не особенно и желаю знать.
Ну и, само собой, нет для бывшего советского человека ничего слаще, чем ощущение принадлежности к великой западной цивилизации. Применительно к научному сообществу чувство это было удовлетворено парой предприимчивых бывших наших соотечественников. В славном городе Нью-Йорке они зарегистрировали организацию, под названием «Нью-Йоркская академия наук», и вскоре множество ученых в странах СНГ (адреса были выужены в Интернете) получили письма примерно следующего содержания: «Многоуважаемый коллега! Президиум нашей организации рассмотрел Ваш выдающийся вклад в развитие мировой науки и единогласно решил присвоить Вам звание действительного члена Нью-йоркской академии наук. Для совершения формальностей и высылки Вашего диплома просим перечислить на следующий счет сумму в 300 долларов США». Самое смешное, что дипломы отпечатанные в лучших традициях западной типографской техники, действительно высылались, и, что многие наши ученые, люди не глупые (во всяком случае, в рамках своей профессии), вывешивали их на стенах своих кабинетов.
Однако эта халява довольно быстро сошла на нет, как только выяснилось, что, собравшись вместе, украинец, татарин и таджик вполне могут основать любую Международную Академию чего угодно. Международные академии плодились столь стремительно, что вскоре и само звание академика стало как-то не столь…круто. Зачем быть простым академиком, если ты можешь быть Президентом академии чего-нибудь, а твоя жена или лучший кореш – вице-президентом? Зачем такой академии вообще еще кто-либо нужен? Но и таким методом возможности академической экспансии не были исчерпаны. У меня, например, хранится визитка Президента Межпланетной Академии Всеобщей теории мира. Зарегистрирована эта организация в обычной квартире на окраине Киева. Что сие означает? – То ли Украина уже установила межпланетные контакты, но тщательно это скрывает? Или в своем стремлении к независимости уже считает себя не только отдельным государством, но и незалежной планетой? – Не знаю.
Другим способом размножения академий стало их клонирование не по интересам, (например, академия дворников-филателистов), а по территориальному признаку. Если Межпланетную академию я, чисто теоретически, готов представить, то чем отличается, например, Верхне-Волжская биология от Нижнее-Камской, мой слабый ум вместить не в состоянии. Может быть, на свете существуют и удмуртская молекулярная физика, пошехонская квантовая механика или Некоузский закон Ома? Нечто подобное случалось разве что в нацистской Германии, где наука была арийской и неарийской; или в Советском Союзе, где науки бывали буржуазные и нормальные. А, впрочем, желание числиться академиком превозмогает все. Бывает, оно превозмогает и рассудок. (К. Прутков) В интеллигентном обществе плевать не принято, но если кто рискнет ныне проделать там подобную рискованную операцию, то имеет большой шанс попасть в академика Тридевятой академии тридесятых наук.
Меж тем обесценивание академического звания вовсе не безобидно, так как девальвирует не столь статус настоящей Большой Российской академии наук, сколь всю иерархию научных ценностей. В СССР было лишь считанное количество университетов, зато престиж их был высок. Ныне их как звезд на небе, и даже в городе Урюпинске, прежде славном лишь своей махоркой, есть собственный университет. То же самое и с разного рода высшими школами (странно, что нет Наивысших). Любая самая средняя школа норовит назваться гимназией. ПТУ переименованы в лицеи… Это что же – можно теперь говорить, что Пушкин весьма посредственно закончил Царскосельское ПТУ?
– Коллеги, угомонитесь! – вопию я в пустыне, ибо прекрасно сознаю, что процесс не остановим, ибо давно уже идет не столь в научной среде, сколь среди самых темных, но амбициозных слоев населения.
Кстати, у нескольких моих друзей валяются дипломы членов-корреспондентов Верхне-Волжской академии, присланные им без малейшего на то согласия. Впрочем, друзья не лишены чувства юмора и, бывает, в веселую минутку предлагают Вашему покорному слуге баллотироваться в академики, ибо пара членов-корреспондентов имеет право выдвинуть на это звание собственного кандидата. Может быть, стоит согласиться? И тем самым здорово украсить свою будущую надгробную плиту.

Иван Глумов