Со всей страны к нему обращаются коллеги за консультациями. Его сайт в Интернете, предназначенный для специалистов, — один из самых посещаемых и скандальных в рейтинге на "Русмедсервере". Диски с медицинскими компьютерными программами, созданными его командой, расходятся по всему миру. Он получает десятки писем с заманчивыми предложениями из-за рубежа, но продолжает работать в карельском перинатальном центре.

Кто не пережил токсикоз, не знает о жизни ничего

— Моя подруга говорит, что токсикоз при беременности — это самое страшное воспоминание в ее жизни. Я знаю, Ефим Муневич, что вы представлены к получению звания академика Российской академии естественных наук именно за исследования в этой области. Неужели, действительно, можно помочь женщинам?

— За последние 10 лет нам удалось резко снизить смертность при этом грозном осложнении беременности: стало больше выживать новорожденных у женщин, которые страдают токсикозом. Мы внедрили несколько методик, которые позволили снизить материнскую смертность. И на сегодняшний день наша республика занимает одно из самых последних мест по этому показателю в России.

Чиновники от медицины утверждают, что сегодня главная причина всех бед — это социальный фактор. Я считаю, что на этом факторе, как аргументе неудач, можно будет паразитировать еще лет десять. Конечно, мы, врачи и ученые, не в состоянии улучшить качество жизни наших пациентов, но мы можем внедрять новые технологии и предлагать те методы, которые реально могут уменьшить материнскую смертность и увеличить количество рождений здоровых детей. Задача практикующих врачей — умножать и прибавлять. Задача тех, кто использует медицину как имидживую акцию — делить и вычитать. Их потуги не согласуются с практическими результатами и вызывают, по крайней мере, улыбки.

Наши новые методики получили очень высокую оценку коллег. Сейчас уже более 30 родильных домов России их используют. Я посещаю от 18 до 25 городов в год с лекциями. К нам приезжает учиться люди из разных регионов страны. Я хвастаюсь, потому что это действительно предмет гордости не только моей, но и всего Республиканского перинатального центра.

— Согласитесь, звание академика обычно дают тем, кто далек от операционного стола и родильного зала. Практикующий врач — академик, это скорее из области фантастики, особенно когда ему 41 год?

Да, это неожиданно. Я не работаю ни на какой кафедре. Я всего лишь руковожу службой анестезии, интенсивной терапии. Звания же у нас нередко получают те, кто решают судьбы медицины в тиши кабинетов. Это подарок судьбы, что, будучи практикующим врачом, я стал доктором медицинских наук и в скором времени, возможно, и академиком. И заслуга моей команды — врачей анестезиологов-реаниматологов, акушеров-гинекологов. У нас есть друзья, союзники не только в перинатальном центре, но и в городском родильном доме им. Гуткина и во многих лечебных учреждениях республики.

— Вам никто не мешал?

— Конечно, не все было так гладко. Мы пережили достаточно много неприятностей, начиная от вульгарных обвинений в экспериментах на людях и заканчивая полным отрицанием наших методик. Среди тех, кто объявил нам войну, были люди, пытающиеся решить судьбу клинической медицины, не приближаясь к больным. Их выпады мы благополучно пережили. И сегодня мы открыты для всех. И в России говорят о том, что сейчас существует петрозаводская школа акушерской анестезиологии.

— А с министерством здравоохранения как отношения складываются?

— Основное достоинство нашего министерства — оно нам не мешает. А сегодня, как никогда, помогает. Сейчас мы решили стандартизировать оказание неотложной помощи при критических состояниях в акушерстве. Мне очень хочется, чтобы беременная женщина, роженица или родильница получила одинаково квалифицированную помощь и в отдаленном районе Карелии, и в Республиканском перинатальном центре.

Рожать в стогу банально

— Когда же началось Ваше восхождение на Олимп медицинских богов?

— Я полагаю, что Вы несколько гиперболизируете мое местоположение. Начиналось все с появления в стенах Республиканского перинатального центра совершенно уникальной методики.

Раньше такое осложнение, как отеки беременных, токсикоз, лечили с помощью капельниц, внутривенных инфузий. Интенсивность такого лечения была очень низкая. Мы первые внедрили в акушерской практике метод водно-иммерсионной компрессии. Он заключается в погружении женщины в специальную ванну с водой. С его помощью без применения лекарств будущим матерям удается справиться с отеками, токсикозами. Это позволяет продлить беременность и родить здорового ребенка. И это исключительно наше ноу-хау, которое позволило в 1993 году обратить на себя внимание специалистов со всей страны и Европы.

Мы давно и очень тщательно занимаемся обезболиванием родов. Долгое время чиновники от медицины, в том числе и анестезиологи, жили по принципу: "Раньше рожали в стогу сена, и все было хорошо". Это до ужаса банально и антигуманно. Тем более странно слышать такую фразу из уст людей, кто претендует на роль вершителей судеб в медицинской науке и здравоохранении. Мы считаем, что женщина не должна испытывать в родах чрезмерную боль. Речь не идет о том, что роды должны быть абсолютно безболезненными. Но страшные муки будущей мамы должны остаться в прошлом.

Мы внедрили и продолжаем совершенствовать уникальную методику обезболивания родов — эпидуральную анестезию. Она очень помогает женщинам, страдающим различными заболеваниями, роженицам, которым противопоказано испытывать боль при родах. У нас применяется и новая методика обезболивания при операции кесарева сечения. Раньше во время таких операций женщина спала. Ее дыхание и другие жизненно важные функции поддерживались с помощью специальной аппаратуры. Сегодня после внедрения спинномозговой анестезии женщина во время кесарева сечения находится в полном сознании, но при этом не чувствует боли. Сразу после рождения ребенок прикладывается к груди матери. Это очень важно для мамы и малыша.

Сострадательные мужчины

— Далеко не каждому мужчине хватает мужества присутствовать при родах. Почему Вы решили стать анестезиологом-реаниматологом именно в родильном доме?

— Моя мама была акушером-гинекологом. Меня не с кем было оставлять дома и она часто брала меня с собой на дежурства. Можно сказать, что я вырос в родильном доме. Возвращаясь с дежурств с огромными глазами, я задавал отцу один тот же вопрос: "Почему у мамы на работе женщины так сильно кричат?" "Потому что они рожают, сынок, — отвечал папа. — Им очень больно". И я, мальчишка, не мог понять, почему люди, которые летают в космос, исследуют недра земли, не могут ничего придумать, чтобы женщины не кричали и не плакали при родах.

Наверное, на уровне подсознания это засело так сильно, что когда я окончил институт, то кроме обезболивания будущих матерей ни о чем и думать не мог. Я считаю, что анестезиология-реаниматология в акушерстве — самое благородное направление в моей специальности. Ведь здесь речь идет сразу о двух жизнях — матери и ребенка.

— Многие мамочки утверждают, что лучше мужчины роды никто не примет. Женщина врач не так сострадает пациентке, как мужчина врач.

— Действительно, мужчины реже говорят женщинам: "Не кричи! Все терпели, и ты должна терпеть". Но мне кажется, что чувство сострадания, сопереживания присущи в одинаковой степени, как слабому, так и сильному полу.

Хотя лично я не могу видеть страдания женщины. Мои близкие знают, что с помощью женских слез от меня можно добиться всего, чего угодно.

— Сейчас некоторые мужья идут "рожать" вместе со своей супругой. Когда ваша жена рожала, вы при этом присутствовали?

— К сожалению, нет. Меня не пустили в родильный зал. Я уже был врачом, но тогда еще не существовало новых технологий, обезболивающих роды. Я не умел тогда того, что умею сейчас и вряд ли смог бы чем-нибудь ей помочь. Зато сегодня я часто присутствую при родах своих знакомых, дочерей и невесток моих друзей.

— Ни для кого не секрет, что многие русские женщины в последние годы предпочитали рожать за границей. Мол, там комфортнее и безопаснее...

— Среди наших пациенток жены состоятельных людей, известных политиков Карелии. Их материальное состояние позволяет им рожать и в Финляндии, и в Швеции, и Норвегии. Но они, наевшись услугами европейских врачей, идут к нам. На сегодняшний день мы можем оказать помощь при родах не хуже, а в некоторых ситуациях и лучше, чем на западе. В Санкт-Петербурге и Москве далеко не всегда могут предложить методы, которые используются в родильных домах Петрозаводска.

Отец — трудоголик

— Исследовательские институты, кафедры медицинских вузов предлагали вам заниматься научной деятельностью под их крылом?

— Такие предложения поступают постоянно. Я являюсь визитирующим профессором кафедры анестезиологии и реаниматологии Университета дружбы народов в Москве. Есть предложения переехать в столицу, но я очень люблю Петрозаводск. Здесь мне лучше всего работается и творится. Кроме того, очень много сил и здоровья вложено в совместную работу коллектива Республиканского перинатального центра. Вообще, наука в клинической медицине — это коллективный труд. И если Бог даст здоровье и не отнимет лет, то я бы никуда не хотел отсюда уезжать.

— А за рубежом часто бываете?

— Да, но за границу меня чаще приглашают в связи с нашими медицинскими компьютерными проектами. Сейчас вместе с друзьями инженерами-программистами мы выпускаем третий диск по заказу крупной немецкой фармацевтической компании из Германии. Приятно, что заказ этот размещен ни в Берлине и в Москве, а в Петрозаводске. И это позволяет нам зарабатывать деньги интеллектом, а не с продаж медицинских препаратов и лоббирования закупок оборудования.

— Но для этого и работать надо 24 часа в сутки...

— У меня нет выходных и праздников. Я не играю в бильярд, не пью пиво с друзьями по субботам в бане, не увлекаюсь рыбалкой. И считаю себя в определенной степени ущербным в этом отношении. Но люблю путешествовать. И разъезжая по разным городам с лекциями, бывая за рубежом на конгрессах и симпозиумах, я удовлетворяю это желание. Люблю фотографировать. А вообще-это тот страшный случай, когда работа является хобби.

— А близкие не страдают от того, что отец семейства — трудоголик?

— Они привыкли. Но во многом мне помогает то, что жена у меня — врач. Она меня понимает. Никаких трудностей у меня не возникает и с 15-летним сыном. Как ни странно, не смотря на все финансовые сложности медицины, он тоже решил стать врачом. Так что у нас получается довольно солидная династия врачей: жена, ее и мои родители.

— Ефим Муневич, я думаю, наши читательницы меня поддержат: за то, что стараетесь избавить нас от боли, спасибо Вам от всех женщин.