Правительство Карелии рапортует о своих успехах в Пудожском районе, предпочитая не замечать бесправия и нищеты, которые царят во многих поселках района.

- Где твой папа?

- На рыбалке.

- А мой пошел в "зону" деньги получать.

(Из детского разговора, пос.Шала).

НИЧЕГО НЕ ВИЖУ, НИКОГО НЕ СЛЫШУ

Всегда приятно слышать в наше тяжелое время, как где-то налаживается жизнь, решаются насущные вопросы. К сожалению, ситуация в поселке Шальский не вызывает подобных положительных эмоций.

Проблемы поселка хорошо известны, в том числе и правительству республики, но оно, похоже, не в состоянии их решить. Власти Карелии, видимо, просто махнули рукой на жителей поселка и предпочитают не замечать их существования. Высокие правительственные чины, приезжая в Пудожский район, объезжают Шалу стороной, как сделал это заместитель председателя правительства Карелии Виктор Масляков, который во время своего сентябрьского визита в район в Шалу даже не заглянул.

А зря, там есть на что посмотреть. Например, на руины разграбленной бани, куда было завезено югославское оборудование, исчезнувшее в неизвестном направлении. Все, что осталось от бани - это жуткий сарай без окон и света.

Можно посмотреть на детский сад, в котором второй этаж грозит опуститься на первый, на бараки и дома с неисправными трубами и печками. Не лишено интереса созерцание помоек, которые никто не опорожняет. Можно приобрести полезный опыт и узнать, как мыться без мыла, когда на него не хватает денег, и как прожить четыре года без работы: практически треть жителей поселка безработные.

Вы наверняка удивитесь, если узнаете, что в Шале нет больниц, ближайшая - в Пудоже, 10 рублей на автобусе. Можно взглянуть на болтающихся по улицам детишек, у родителей которых нет денег, чтобы отдать их в детский сад.

ПЕРЕДЕЛ И БЕСПРЕДЕЛ

А ведь у этого поселка было когда-то славное прошлое. Шала - это в первую очередь лесозавод, одно из крупнейших предприятий Пудожского района. Когда-то он неплохо работал, обеспечивал треть всех поступлений в бюджет района и даже был награжден орденом. Работники завода до сих пор с теплотой вспоминают старого директора - Владимира Андреева. На предприятии трудилось около 700 жителей поселка, и успели образоваться рабочие династии в третьем поколении.

С началом в нашей стране экономических преобразований жизнь в поселке круто изменилась. Лесозаводу пришлось пройти все те круги ада, которые известны у нас под названием "приватизация". Лесозавод был преобразован в акционерное общество открытого типа, и в число его пайщиков вошли бывший министр внутренних дел РК Юрий Прохоров с женой. Они приобрели 9 процентов акций, столько же купили Виктор Поснов и еще один представитель "Кареллеспрома" - в общей сложности у них оказалось 27 процентов акций. Контрольный пакет оставался у коллектива.

Но это оказалось делом поправимым. Просто с декабря 1994 года на заводе перестали выдавать зарплату. В поселке начался голод. В марте 1995 года, когда кое-кто из жителей поселка уже перешел на комбикорм, Прохоров с женой принялись ходить по квартирам рабочих и скупать у них акции буквально за бесценок. Таким образом, остальные вожделенные 24 процента акций были набраны - для контрольного пакета. Обошлось это пришлым пайщикам в смехотворную сумму - около 300 миллионов рублей старыми деньгами.

"ЗОНА"

Как только в Шале завершился период первоначального накопления капитала и перераспределения собственности, лесозавод был обнесен колючей проволокой в три ряда, а на его территории появились зловещие вышки с охранниками. Местные жители с тех пор так и прозвали свой завод - "зона".

После того как новые хозяева завода сдали его в аренду фирме "Ауэр и Варлен", неприятности на предприятие посыпались как из рога изобилия. Завод залихорадило, начались сокращения. С 28 августа 1996 года до 15 января 1997 года предприятие и вовсе простаивало. После последнего сокращения на заводе осталось около 200 человек.

С предприятия начали распродавать буквально все, что можно было демонтировать. Даже стекла заводской теплицы пошли на веранду чьей-то дачи. Было продано 11 грузовиков "Скания", а новый деревообрабатывающий станок, выполнявший восемь операций, теперь можно увидеть в Медгоре. Был попросту разобран по частям новый дом, в который надеялись въехать семьи, ютящиеся в хибарах 1954 года постройки. Проданы два склада и ангар запчастей.

НЕЗАМЕНИМЫХ У НАС НЕТ

В разгар упомянутого простоя, в ноябре 1996 года, в Шале активизировалась инициативная группа рабочих, которую возглавила Анна Тихоновна Чекшина, проработавшая на заводе без малого полвека и болеющая всей душой за него и за односельчан. Инициативная группа добивалась расторжения договора с фирмой "Ауэр и Варлен" и, пытаясь привлечь внимание, писала во все инстанции: Ельцину, тогдашнему председателю правительства РК Степанову, в Госкомсобственность, прокуратуру, антимонопольный комитет и т.д., в общей сложности на счету инициативной группы 24 заявления. Никаких положительных сдвигов эта переписка не вызвала.

В январе 1997 года, когда завод заработал, прокурор района обязал руководство предприятия выплатить рабочим 2/3 зарплаты за время простоя. И тогда через жену Юрия Прохорова рабочим была донесена следующая информация: либо они забирают свое заявление прокурору, либо могут считать себя безработными. А на их места можно привлечь отбывающих срок уголовников. Конечно, рабочие, цепляющиеся за свои места как за последнюю соломинку, забрали заявление. В результате за простой им не заплатили ни копейки. С тех пор даже те из рабочих, кто владеет акциями, боятся сказать лишнее слово. Зато от начальников частенько слышат в свой адрес: "Быдло!".

СКОРБНОЕ БЕСЧУВСТВИЕ

Республиканское правительство заинтересовалось судьбой завода, похоже, только в нынешнем году. Летом в Шалу приезжал первый заместитель председателя правительства РК Виктор Масляков и осматривал территорию завода. Рабочие подумали, что прибыл новый хозяин. Не посмели сказать ему ни о своей зарплате, ни о невзгодах, помня январь 1997-го. То, что Виктора Николаевича не узнали, неудивительно, поскольку карельское телевидение в Шале не принимается.

После этого исторического визита Виктор Николаевич больше в Шале не появлялся. Даже после того, как у него на приеме побывала Анна Чекшина, никаких мер республиканское правительство так и не предприняло. От настырной Чекшиной решили отделаться обычной чиновничьей отпиской. На ее имя пришло письмо от и.о. министра экономики Ивана Шурупова (отправлено 27 сентября). В письме, в частности, был приведен перечень мер, предпринимаемых для поднятия завода. Приведу их с комментариями самой Анны Тихоновны:

- Решаются вопросы работы завода в двухсменном режиме, - писал и.о. министра. (Вторая смена - 103 человека - проработала только 7 дней, до 29 сентября, - комментирует Анна Чекшина).

- Производятся реконструкция и ремонт котельной. (Подлатали, пару дали, и все сорвало).

- Выполняются графики проведения ремонтных работ. (Никаких работ, просто осмотр. Все запчасти увезли и продали в Петрозаводске).

Благополучие и сама жизнь поселка Шала связаны с состоянием завода. Поселок обречен на вымирание, если на предприятии не будет наведен порядок. Каждый день бездействие республиканских властей делает все более иллюзорной возможность его возрождения. Жители поселка уже устали ждать и надеяться на то, что кто-нибудь из власть предержащих сможет им помочь, поэтому они по-своему расшифровывают аббревиатуру "ООО" перед названием предприятия: Обманули. Обокрали. Оформили.