ЦЕНТРОБАНК ВЗЯЛ ПОД КОЗЫРЕК

Вчера в Госдуму поступили "Основные направления денежно-кредитной политики на 2001 г." Документ подготовлен Банком России и будет рассматриваться вместе с проектом бюджета на 2001 г. Первое, что отметили наблюдатели, знакомясь с проектом, -- совпадение основных параметров с макроэкономическими показателями правительственного проекта госбюджета на тот же год. В прошлом году обстояло много хуже: Центробанку пришлось даже несколько пересмотреть объявленные поначалу прогнозы. Чем объясняется теперешнее единодушие? Этот вопрос обозреватель газеты "Россiя" ВАЛЕРИЙ БЕГИШЕВ задал известному экономисту, бывшему первому заместителю председателя Центробанка, руководителю Центра развития СЕРГЕЮ АЛЕКСАШЕНКО.

Ответ ясен: Центробанку не хочется иметь разногласий с Кабинетом, тем более публичных разногласий. Это абсолютно прагматичная позиция: зачем спорить, если все равно придется сделать так, как удобно правительству? Бюджет у нас рассчитывается на основе макроэкономического прогноза, то есть наиболее общих показателей развития экономики в предстоящем году. Каждые 1--2 лишних ожидаемых процента инфляции означают гипотетические дополнительные доходы бюджета, которые можно поделить.

Однако в Белом доме достаточно обоснованно считают, что прогноз бюджета 2001 года наиболее реалистичный, и не хотят обременять государство расходными обязательствами, покрываемыми доходами, поступление которых весьма проблематично. Центробанк по закону имеет право на свою точку зрения, но если прогнозируемые им показатели расходятся с заявленными в проекте бюджета, Дума получает аргументы для политического торга с правительством, начинает требовать увеличить расходы по тем или иным статьям. В прошлом году примерно так и получилось. Сегодня правительству очень не хочется давать Думе какие-либо аргументы, какими могут быть, например, независимые оценки Банка России по состоянию и перспективам российской экономики.

-- Что, на ваш взгляд, главное в сегодняшних "Основных направлениях", в чем их отличие от прошлогодних? Что изменилось с тех пор, когда вы были первым заместителем председателя Центробанка?

-- На мой взгляд, главное -- отсутствие ясности по многим вопросам, отсутствие четкой позиции Центробанка. Документ написан очень гладко, просто радуешься, читая, как замечательно обстоят дела в нашей экономике, нет никаких острых углов. Даже там, где отмечены некоторые проблемы, -- избыточная ликвидность, например, или банковская система, -- нигде не найдешь ответа: а что будет, если их не решать? Давно не видел я столь беззубого документа. В прошлом году все же были какие-то собственные суждения -- скажем, о полезности дополнительной эмиссии денег для роста национального хозяйства. Но, может быть, уж лучше никаких предложений, чем такие -- тогда, к счастью, правительство их отвергло.

Ну а если сравнивать со временем, когда я работал в Центральном банке -- до событий августа 1998 года, -- то прежде всего надо отметить трехкратное повышение мировых цен на нефть. Это повлияло на все. Ведь каждый лишний доллар, получаемый за баррель нефти, означает поступление добавочного миллиарда долларов в российскую экономику.

-- Выбор единственного, притом оптимального сценария таит, по-видимому, определенную опасность. Можно ли уверенно исключить ухудшение мировой экономической конъюнктуры? И будут ли правительство с Центробанком, судя по их нынешним настроениям, готовы к такому повороту событий?

-- Уместный вопрос, у Центробанка, судя по представленному им документу, вообще нет никаких взглядов на денежную политику. Там вместо этого говорится, какой будет инфляция и какова будет динамика курса доллара. Инфляция ожидается в пределах 12--14%, а курс должен расти чуть медленнее. И это как раз то самое, что содержится в макроэкономическом прогнозе, приложенном к проекту бюджета на 2001 год.

То есть Центробанк подогнал решение своей задачи под заранее известный ответ. Между тем стало совершенно очевидно: есть один основной параметр, от которого зависит состояние нашей экономики -- цены на нефть.

Вот и следовало, мне кажется, нашему главному финансовому учреждению, даже не вступая в конфликт с правительством относительно темпов инфляции, проанализировать возможные варианты развития ситуации в зависимости от положения на мировом нефтяном рынке. Ведь и $25, и $18 за баррель вполне вероятны. А денежная политика в каждом из этих случаев будет развиваться по-разному. При $25 на первом месте окажется проблема избыточной ликвидности, лишних долларов, попросту говоря, Центробанк продолжит наращивать валютные резервы и печатать новые рубли. А при $18 ситуация на валютном рынке окажется сбалансированной, но у бюджета могут возникнуть проблемы с доходами. Ведь если сравнить первую половину прошлого и нынешнего года, увидим: сбор налогов увеличился на сумму, составляющую примерно 3% валового внутреннего продукта. И все это увеличение благодаря подорожанию нефти.

Опыт последних полутора лет, к сожалению, показывает, что этот процесс пробудил и в правительстве, и в Центробанке своего рода эйфорию: вот, мол, как здорово, можно ничего не делать, а ситуация улучшается сама по себе. И лучше не вмешиваться, чтобы не испортить ее.

-- Рядовой гражданин непосредственно соприкасается с проявлениями денежно-кредитной политики, в основном тогда, когда она затрагивает его сбережения и семейный бюджет. В проекте, о котором мы говорим, предусматривается не очень значительное, но все же укрепление рубля в условиях плавающего курса. Воздается хвала этому курсу и его благотворному влиянию на макроэкономическую стабилизацию. Что это может значить для обыкновенного гражданина?

-- Здесь есть и хорошая, и плохая стороны. У нас сохраняется много цен, которые зафиксированы в долларах, -- ну, чтобы не называть так прямо, говорят "в условных единицах". Когда реальный курс рубля растет, эти цены фактически снижаются. В середине марта доллар продавался чуть ли не по 29 рублей, сейчас на рубль с лишним дешевле. Вот эту разницу выиграли те, кто покупает что-либо, оцененное в "у.е.", теперь. А плохо, что стоимость товаров российского производства растет у нас по своим собственным законам без привязки к курсу доллара. И притом довольно быстро. Вернее, зависимость есть, но она такая: если доллар дорожает, то и цены идут вверх, а когда дешевеет, как минимум остаются на прежнем уровне. И если пересчитывать эти цены в валюте, получается, что у нас, в отличие от Америки, вовсю идет долларовая инфляция. А ведь бывает, что и зарплаты исчисляются в долларах, или иные какие-то доходы.

К тому же отечественный производитель склонен подтягивать свои цены к тем, что назначаются за импортные, нередко лучшие по качеству товару. Знаете, когда начался на самом деле спад производства в 1998 году? Еще месяца за три до августа. Тогда ВАЗ стал запрашивать за "Жигули" по $7 тысяч -- почти вровень с некоторыми иностранными моделями. Ну и затоварился, конечно. А после девальвации сбросили цену более чем вдвое. С середины 1999 года долларовая цена "Жигулей" снова начала расти. Это значит, что на предприятии совершенно не думают о своих издержках, предпочитая ссылаться на энергетиков, на поставщиков и т.п. И снова рискуют стать неконкурентоспособными. А АвтовВАЗ со своими смежниками дает около 7% российского ВВП.

-- Центробанк считает, что меры, предусматриваемые правительством, "могут оказать позитивное влияние на сдерживание инфляционных процессов". Однако предупреждает: выбор темпа снижения инфляции требует очень осторожного подхода. Это следует делать -- далее я цитирую проект -- "до такого уровня, достижение которого монетарными методами не будет препятствовать сбалансированному сочетанию максимально возможного экономического роста, повышения реальных доходов населения, осуществления инвестиций в объемах, необходимых для поддержания устойчивых темпов экономического роста и в последующие годы". Что это за уровень, если объяснить доступным языком? Инфляция, ожидаемая в будущем году, соответствует, по вашему мнению, поставленному условию?

-- То, что вы процитировали, можно сказать, рецидив прошлогодней позиции Центробанка, только не столь явно выраженный. Убеждение, будто более высокая инфляция способствует росту экономики. Я придерживаюсь другой точки зрения: от высокой инфляции страдает все население, более всего те, кто получают фиксированные доходы, -- учителя, врачи, военнослужащие. Они в конечном счете расплачиваются за все. Существует обоснованная точка зрения, что при 20% инфляции и выше экономический рост попросту невозможен. 12% для развитых стран -- тоже многовато, но если Россия в следующем году достигнет такого уровня, будет хорошо.