Газета Русский Курьер :: Латинский шпион

В Древней Греции говорили: не живёт город без философа. На Руси говорили: не живёт город без юродивого. Про Вилли Мельникова можно сказать: не живёт город без поэта

Афганская война сделала москвича Мельникова полиглотом

Вилли Мельников служил в Афганистане. Во время одного из минометных обстрелов его контузило. Последствия того взрыва оказались неожиданными: с одной стороны, контузия до сих пор отзывается болью, с другой - она открыла Мельникову дверь в мир экзотических языков. Они стали ему легко даваться...

"Еще в армии меня "признали" шпионом в пользу шести разведок: шведской и исландской (отец Вилли шведско-исландских кровей), английской, французской и немецкой", - рассказывает Вилли. Последние три языка он знал со школы. Вот и решил по своему простодушию похвастать перед сослуживцами, ну а те сообщили куда следует. Полковник-особист подозрительно спросил: "Это все языки, которые ты знаешь?" - "Нет, еще латынь", - ответил Мельников. - "Ага! - воскликнул полковник, - значит, ты еще и латинский шпион?!"

В Афганистане Мельников изучил дари, пушту, фарси, а также синдхи, на котором говорили пленные пакистанцы. После армии Вилли поступил в Ветеринарную академию, прислушивался к языкам, на которых говорили его иноземные сокурсники. Так он изучил все наречия соцстран Африки, включая язык таинственных догонов, которые поклоняются звезде Сириус. В букинистических магазинах покупал словари по экзотическим языкам - в советское время они стоили копейки, делал себе бумажные браслетики с иностранными словами и перебирал их, как четки. Зубрил в метро, а звучание языка слушал по радиоприемнику. Вилли обычно изучает сразу несколько языков, причем принадлежащих к разным лингвистическим группам. Так, итальянский, шведский, суахили и японский он учил одновременно. А еще он знает юкагирский, креольский, дари, пушту, фарси, древнегреческий, арамейский, старославянский, древнеисландский, руническое письмо, старояпонский, нсибиди, ронгоронго с острова Пасхи, санскрит, хараппский язык протоиндской цивилизации, инкскую глиптику, хурритский, хеттский и шумерский и многие другие, всего больше ста.

Для Мельникова весь мир "затекстован". То есть всякое явление или предмет можно прочесть. Когда Вилли впервые показал мне свои "лингвогобелены", я не разобрала, что узорчатое полотно передо мной - текст. И не просто текст, а стихотворение, написанное на редком наречии.

Другой вид творчества - "стихоглифы" - возник, когда Мельников ездил на свою вторую родину, в Швецию. Кстати, настоящее имя Вилли - Вильфрид Роберт Сторквист, а подстрочник фамилии звучит как "Мельник, на крыше мельницы которого птица свила гнездо".

Ратушу древнего шведского городка Вилли опоясал гирляндой из фотографий, на них - лингвоимпровизации. Мельников образовал, как он сам говорит, "фотосемантический шлейф". В качестве награды за диковинное представление мэрия выдала Вилли разрешение на раскопки. В окрестностях ратуши Мельников выкопал меч викингов, который и поныне хранится у него в доме. Позже фотостихоглифами при большом стечении народа была украшена кирха Святого семейства в Зальцбурге.

Вилли изобрел и свой язык - муфтолингву. В нем слова, соединяясь по типу муфты, образуют неологизмы с новыми смыслами. Русская поговорка "долг платежом красен" на муфтолингве звучит как "задолжадность возвращедростью красна". Муфтолингва незаменима для передачи образов. Например: "Не каждой заглядевушке дано стать головокруженщиной и дожить до неувядамы".

Вилли числится в научных сотрудниках Института вирусологии и ходит гидом по Москве. Только это не открыточная, парадная Москва, а потаенная, апокрифическая, которая не всем открывается. А что вы думали? В Москве тоже есть сталкерские зоны. "Там я начинаю слышать языки разных народов, голоса людей, живших в разные эпохи, - говорит мой собеседник. - Но то, что в психиатрии именуется "бредом мессианства", мне неведомо. Иногда звонят странные люди и заявляют: мы знаем, вы - член инопланетного десанта. Я им отвечаю: может, я иномирянин, но не инопланетянин точно".