Ольга Матвеевна, его мать, пожилая, но еще сильная женщина, проживала в небольшом, уютном домишке, который купила на свои средства перед пенсией. Хозяйство ее было невелико: грядки, кусты, яблони, банька, да небольшой рубленый дворик для скотины и птицы.

Вот уже месяцев шесть, каждую субботу, мать ждала своего младшего сына, и он приходил к ней после полудня, чтобы вычистить двор и убрать навоз у двух поросят, которых она выращивала. Выполнив работу, он мылся в бане и возвращался домой к семье, а иногда оставался ночевать у матери, если на завтра был не очень занят.

Этот день конца ноября был сырой и прохладный после вчерашнего дождя, дул пронзительный северный ветер. Иван, обходя лужи, а где и перепрыгивая их, торопливо шагал и думал про себя о том, что теперь уж осталось ему немного - субботы две-три, и закончится эта, уже порядком поднадоевшая ему, грязная работа по выгребанию нечистот, которых с каждым разом становилось все больше и больше.

Мать обрадовалась появлению сына, но на лице ее проступил отпечаток виноватости, непонятный для Ивана, а в глазах ее он прочитал растерянность и недоумение. Пропуская его в дом, она устало произнесла:

- ...Ну вот, Ванюшка, в последний раз уберешь, да я двор высушу на зиму и закрою.

- А что так, мама? - с нескрываемым удивлением спросил он и прошел в дом, где стал переодеваться.

- Георгий приезжает сегодня на «Газели» с другом, - продолжала Ольга Матвеевна, - рано, часов в пять. Поросят закололи, опалили, чисто сделали и увезли все - и мясо, и остатки кормов. Ливера только оставили да две бутылки спирта...

Тут настал момент, мой дорогой читатель, в надобности прояснить одно обстоятельство, что приобретению матерью этой скотины предшествовала некоторая подоплека. Старший сын Ольги Матвеевны Георгий - полковник авиации Северного флота, командир эскадрильи - служил в двухстах километрах от родных мест, где и проживал со своей женой и двумя сыновьями. У некоторых из его сослуживцев издавна было заведено правило: привезти своим родителям, живущим в сельской местности, поросят малых на откорм и обеспечить нужными кормами. После того как старики вырастят до определенных размеров скотину эту - дети заколют ее, увезут и тем самым решат на долгое время продовольственный вопрос своих семей.

Решил поставить такой же эксперимент и летчик Георгий Сергеевич Анжауров. Привез он еще в феврале матери двух молочных поросят, картошки, комбикорма оставил ей, да и улетел в свои дальние полеты на охрану рубежей необъятной страны нашей.

...Часам к семи вечера Иван закончил работу, сполоснулся в уже почти остывшей бане и возвратился в дом. У матушки был накрыт стол с угощениями - сковорода жареного ливера с луком, чугунок с картошкой, бутылка водочки и шипящий самовар. И просидели они с этим ужином за разговорами до полуночи, а прощаясь, мать поблагодарила сына за помощь, поцеловала его, незаметно смахнув слезу, сунула в карман пол-литра и отпустила с Богом к жене и дочери.

* * *

К вечеру подморозило, выпал мягкий, легкий снежок. И от этого земля казалась обновленной, широкой и всеобъемлющей. Было не холодно, а даже как-то приятно, но радости от обновленной природы душа Ивана Сергеевича не испытывала, и он неторопливо плелся по улицам родного городка в пространной задумчивости.

И когда до дома оставалось каких-нибудь два квартала, на перекрестке, под ярко светящим фонарем, Иван поскользнулся на ледяной луже. Он сначала прокатился на ногах, затем неестественно крутанулся с разворотом и резко грохнулся, как подрубленное дерево, больно ударившись локтем. Матерно выругался, с охами стал вставать и искать упавшую шапку. Она валялась на одной из полос от проехавших по льду ботинок. Превозмогая боль в руке, он, не разгибаясь, подошел, взял шапку и стал бить ею по ноге, стряхивая налипший снег.

Вдруг взор его притянуло что-то лежащее подо льдом лужи, бликами отражающее фонарный свет. Учитель нашел в кармане спички, чиркнул и судорожно поднес к предмету. И, о Боже! Из глубины льда на него пялилась денежная купюра в тысячу рублей. Не веря своим глазам, Иван ладонью потер это место. Нет, это не обман зрения! Мысли лихорадочно заработали - что же делать, чтоб случайная удача не ускользнула?! Как быть? Это был главный вопрос. Крутого кипятка этак с литр - да где ж его взять, своего не хватит. Выколоть лед вокруг, чтобы купюры ни попортить. Чем?

И тут Иван вспомнил: на соседней улице, всего-то метрах в пятидесяти, жил его хороший школьный товарищ, отличный столяр-краснодеревщик Михаил Коротов, у него, конечно же, есть инструмент, и он должен выручить.

Отбив каблуком ботинка лежащий на обочине тротуара камень, удачник прикрыл им «священное» место, примел его снегом и осторожно, но поспешая, подался к другу.

Увлеченный каким-то боевиком по телевизору, Коротов еще не ложился, но был несколько удивлен столь позднему визиту Анжаурова. Приняв от приятеля бутылку, выслушав его поспешный, но внятный рассказ про обстоятельства дела, которые привели его к нему, столяр взял две стамески и два молотка, и два человека в ночи отправились на «застолбленное» булыжником место.

И вот они под фонарем стоят на коленях, нагнувшись друг перед другом, соприкасаясь головами, сосредоточенно работают. С ювелирной осторожностью постукивают молоточками, аккуратно, чтобы не отколоть ледышку вместе с деньгой. Минут через двадцать операция по извлечению подошла к завершению, и в руках у ночных тружеников появилась ледяная плашка размером в две ладони. Вспотевшие от напряжения, добытчики положили клад в широкий треух Михаила и, довольные исходом мероприятия, отправились к нему домой.

По дороге они перебрали много вариантов извлечения купюры из плена и пришли к единому мнению, что им поможет только нагретая сковорода и применение горячего утюга. Руководство заключительной фазой взял на себя хозяин дома. Через полчаса намеченное было реализовано, и свеженькая тысяча лежала перед ними на кухонном столе. Разбавленную колодезной водой поллитровку спирта одноклассники осиливали однако в шесть раз дольше, и в возлиянии этом мастер по дереву Мишка Коротов ни разу не поставил вопрос о своей доле в находке. Видимо, как и полагается, на первом месте у человека должна быть добропорядочность.

* * *

В воскресенье утром от излишне принятого на грудь и непродолжительного сна математик чувствовал себя не очень-то благообразно, но зато вчерашнее настроение после посещения матушки прошло, оставив только небольшой серый осадок в глубине души. Учитель тепло поблагодарил друга за помощь. Попрощался с ним и отправился на продуктовый рынок - эта мысль затаилась у него в голове еще вчера после третьей стопки.

В мясном ряду выбор продукта был настолько велик, что Иван Сергеевич подошел к первому же продавцу, и тот отвесил ему на всю тысячу хороший, увесистый кус мяса, завернув его в толстую упаковочную бумагу.

Дома жена встретила Ивана тепло и благожелательно, а он объяснил ей, что работу у матери закончил, что поросят вчера закололи, а сверток этот - вознаграждение за его труды.

- Ваня, мясо-то парное, так снеси на балкон, пусть полежит там, - распорядилась хозяйка, - у меня завтра выходной, так я с ним и разберусь.

В понедельник перед уходом на работу Иван Сергеевич зашел на кухню по какой-то надобности и увидел интересный натюрморт - на разделочном кухонном столе в развернутой упаковке лежал вчерашний кусок мяса, с плоти которого на него пристально и нагло глядело око синего клейма станции санитарного контроля.

Когда учитель Анжауров уже выходил из квартиры, то за спиной у себя услышал мягкий вопрос жены:

- Ваня, по-моему, мама выращивала поросят. А ты вчера говядину принес, или, может, я чего не понимаю, а?

Иван, не оглядываясь и не отвечая, тихо перешагнул через порог, чувствуя на затылке безответный взгляд жены, и плотно закрыл за собой дверь.

г. Устюжна. Ноябрь 2005 г.