Суды завалены заявлениями от граждан. В прошлом году петрозаводскими судьями было рассмотрено 25 тысяч дел и эта же цифра — только за первое полугодие нынешнего. На каждого городского обладателя мантии сейчас приходится по 1300 дел в год. Но всегда ли судья получает удовлетворение от вынесенного приговора? Об этом и многом другом рассказала в интервью "Карельской Губернiи" председатель Петрозаводского городского суда Елена Рочева.

Черный список

— Елена Степановна, ваша профессия сегодня — одна из самых престижных. Желающих примерить судебную мантию масса. А кому сегодня этот наряд оказывается не впору?

— За прошлый год 513 российских судей подверглись дисциплинарному взысканию в виде предупреждения и 196 лишились своих судебных мантий.

— Карельские судьи попали в этот черный список?

— К сожалению, неприятные факты имели место и у нас. Полномочия некоторых судей прекращались за волокиту в рассмотрении дел, за грубость и неуважительное отношение к участникам процесса, за фальсификацию судебных документов — однажды судья внес исправления в приговор и решение суда, которые, к счастью, не повлияли на судьбу человека.

В этом году, как ни печально, одна судья Петрозаводского суда привлечена к дисциплинарной ответственности. Так квалификационная коллегия оценила действия нашей коллеги, связанные с получением ею по двум судебным решениям двух квартир в Петрозаводске и продажей квартиры в Суоярви.

— Да, карельские СМИ писали об этой истории, когда судья высудила себе квартиры при переводе из Суоярви в столицу республики. А как обстоит дело со взятками?

— Боже упаси. Случаев, чтобы наших судей привлекали к уголовной ответственности за взятку, не было. Надеюсь, что мои коллеги этим не "болеют".

Выйду — отомщу!

— Судьи позволяют себе грубость на процессах?

— Некоторые судьи не понимают, что гражданин всегда прав, чего бы он судье ни сказал. Его всегда нужно выслушать, чтобы он ушел, излив свою душу. Люди часто бывают недовольны судом: удовлетворяются-то требования либо истца, либо ответчика, кто-то всегда в проигрыше. Но если судья будет хамить человеку, то человек уйдет с двойной обидой.

— А как мы сами ведем себя в судах?

— Видимо, жизнь такая, что люди не могут справиться со своими эмоциями — грубят, неадекватно реагируют на замечания. Иногда приходится прибегать к помощи судебных приставов — у нас в каждом зале есть тревожная кнопка. Недавно пришлось вызывать охрану — женщина совсем распоясалась, вплоть до того, что оскорбляла судью.

— А осужденные пытаются мстить судье?

— Всякое бывает. За свои 27 лет судейской работы я и мата наслушалась, и угроз из-за решетки. Однажды дальняя родственница осужденного предупредила меня, что тот написал ей: выйду на свободу — рассчитаюсь с судьей. Но я была помоложе, жизнь не была такой страшной, как сейчас, и серьезно к угрозам неоднократно судимого человека не отнеслась. Кстати, больше я его ни разу в своей жизни и не встречала.

А другой осужденный желал мне в письмах доброго здоровья и счастья в жизни. Посадили его за то, что он в пьяном виде, подавая назад трактором, задавил насмерть своего напарника. Он так и не признал своей вины и мне писал, что я ошиблась, но он на меня зла не держит.

Когда подсудимого очень жаль

— Бывает, что судья выносит приговор и сам же остается им недоволен?

— Чувство сожаления и недовольства собой приходит, как правило, когда становишься уже зрелым судьей. Это по молодости кажется, что самое главное — судить по закону. А потом понимаешь, что этого мало — нужно судить еще и по совести, и по справедливости, и по милосердию.

Например, в восьмидесятые годы судебная практика была такой, что по делам о ДТП с причинением тяжкого вреда здоровью или со смертельным исходом водителей приговаривали к реальному лишению свободы. Я рассматривала дело, когда мужчина на мотоцикле нарушил правила движения, попал в аварию, в результате которой погибла пассажирка — его жена. Мне было бесконечно жалко этого человека. Он очень переживал из-за смерти супруги. А я отправила его за решетку. Дети погибшей женщины были отданы на воспитание родственникам — к счастью, их жизнь сложилась удачно. Но как жалко, что все случилось именно так. Сейчас ведь за такие нарушения часто дают и условные сроки.

Всегда переживаешь, когда разбираешь некоторые гражданские дела, где все безупречно с точки зрения закона, но не с точки зрения морали. Очень тяжело, когда на скамье подсудимых несовершеннолетние, которые часто так до конца и не понимают, что они сделали. А как родители страдают? Лишение родительских прав никогда не дается судьям легко. А когда узнаешь, что мать тушила окурки о тельце ребенка или потеряла его в сугробе, выронив из коляски, разве пропустишь это мимо своего сердца?

— Значит, судья все-таки может проявлять эмоции во время процесса? Он имеет право на сочувствие?

— Не надо думать, что в суде сидят одни грымзы. Как-то подходит ко мне помощница судьи и говорит, что пришел дедушка, грязный, писать не умеет, жалуется, что сын его выгнал из дому. Помощница спрашивает: "Можно я заплачу за него госпошлину? Заявление я уже написала". Так что в суде способны на сочувствие. И, на мой взгляд, важная составляющая успеха судебной деятельности — способность сочувствовать в исконно русском смысле этого слова.

А сейчас говорят: "Я тебе сочувствую, но помочь ничем не могу". И в этом беда нынешней судебной реформы. В ее контексте акценты сделаны скорее на технические, чем на духовные аспекты. Тогда как правосудие не имеет ничего общего ни с техникой, ни с технологиями.

Поэтому сегодня важно не столько конструктивное переустройство судов, сколько их нравственное одухотворение. Ведь обладание правом судить возлагает на человека в мантии обязанность судить не только законом, но и душой. Сейчас последнего как раз многим нашим судьям и не хватает.

— Может, поэтому судьям мало верят?

— В России 90 процентов судебных решений не отменяется по кассационным жалобам, суды высшей инстанции оставляют их в силе. То есть законы мы знаем и правильно их применяем. Но по социологическим опросам суды занимают только 9-е место из 14-ти в рейтинге доверия среди всех органов власти. Это говорит о том, что судебные акты, может быть, правильные по форме, а по жизни-то неправильные.

Хорошо, что сейчас кандидаты в судьи проходят психодиагностическое обследование. В качестве основных критериев соответствия кандидата выделяются различные личностные характеристики. Например, профессиональная мотивация: почему человек идет в судьи?

— И почему же сегодня идут в судьи?

— Кандидаты мотивируют решение повышением своего социального статуса, профессиональным ростом, самоутверждением, самореализацией, высокой заработной платой и получением социальных гарантий к старости. И я ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь из будущих судей сказал, что он хочет осуществлять правосудие на основе закона. Думаю, что это не потому, что они не хотят этого делать. Просто не сказали. Хотя, может, это не случайно и стоит призадуматься...