Газета Русский Курьер :: Галопом от Европы

Среднего россиянина и среднего европейца всё больше разделяет система ценностей, заложенная в детстве.

Это убедительно доказали российские и французские учёные

Почему русскому никогда не стать "французиком из Бордо".

Реформаторы не один год пытаются внушить нам, что Россия - европейская страна. И в самом деле: для многих поездка в Париж давно не экзотика, столичные магазины почти ни в чем не уступают тамошним, а уж стриптиз-баров и прочих примет "капиталистического рая" полно и в провинции. Значит, мы ничем не отличаемся от тех же французов? Известный социолог Ольга Здравомыслова совместно с французской коллегой Шанталь Курильски-Ожвен и пcихологом Мариной Арутюнян доказали обратное.

Наши "рыночные реформы" не только не приблизили российский менталитет к западному, а все дальше отдаляют друг от друга.

В ЧЁМ СИЛА, БРАТ? С 1993 года Здравомыслова и ее коллеги вели "сравнительное исследование представлений о праве в России и Франции".

Участвующие в нем дети должны были быстро подобрать ассоциации к таким словам, как "закон", "семья", "суд", "свобода". Образы этих понятий закладываются в детстве родителями, обществом и почти не меняются с возрастом.

Исследование обнаружило не просто разность двух культур, оно обнаружило их полярность! Что такое, например, "власть"? В 1993-м российские школьники привычно трактовали ее как "силу". По тому, как разнообразно и эмоционально они его описывали, было видно, что власть производит на них громадное впечатление. Один мальчик написал: "Власть - это почти все, когда ее имеешь". В то же время для французов понятие "власть" стало архаичным и заменено терминами "политика", "авторитет". Само слово на Западе употребляется скорее применительно к королевской власти. При этом французские респонденты уверены, что их голоса в период выборов будут иметь вес. Они сами в какой-то степени ощущают себя "властью", в то время как для России это - исключительно синоним государства. В отличие от россиян определение власти как "силы" встречалось во Франции только среди младших школьников.

Казалось бы, период с 1993 года до начала нового века относительно невелик. Однако недавнее исследование российских школьников вновь привело к парадоксальным выводам: представление о власти у них стало меняться, но осталось столь же непохожим на французское. Образ государственной машины сменился образом "хозяина", который, однако, властвует так же безраздельно. "В представлении россиянина, - говорит "РК" Ольга Здравомыслова, - прежний большой хозяин-государство разделился на множество мелких хозяйчиков". От прежнего хозяина новый отличается только своим размером, а не степенью зависимости от него.

МАТЬ - АНАРХИЯ Понятие "свобода" тоже выглядело у россиян и французов противоположным образом. Французы в большинстве своем определяли его как "мое право делать то, что я хочу, в рамках закона". У россиян свобода безгранична и выглядит как "воля". "Упали запоры, и я вышел из тюрьмы", - написал подросток из России. Как и в случае с властью, подобное представление встречалось только у самых маленьких французов.

То есть наш образ рожден противопоставлением "свобода - тюрьма". Правда, в третьем тысячелетии таких ассоциаций стало несколько меньше, а представлений о гражданской свободе, аналогичных французским, - существенно больше.

Это различие отразилось и на трактовке понятия "совершеннолетие". Российские школьники ассоциируют его с той самой анархической свободой и возможностью выйти замуж или жениться. В то же время французские школьники связывали наступление совершеннолетия с получением избирательного права.

"Конечно, наши школьники знали, что голосовать можно с 18 лет, - говорит Здравомыслова. - Но поскольку их родители голосовали лишь номинально, и это не было для них событием в жизни, то ассоциация "совершеннолетие - право голосовать" не пришла сразу им в голову. Французы же с детства знают: с наступлением совершеннолетия они становятся гражданами".

ЧИСТО ФРАНЦУЗСКОЕ УБИЙСТВО Авторов проекта поразили ассоциации на слова "вина" и "наказание". На сей раз уже французские социологи пришли в недоумение: по мнению юных французов, вина - это ошибка, которую всегда можно исправить.

"Он совершил ошибку, убив свою жену", - легкомысленно заключил французский школьник.

Для юных же россиян "вина" - тяжелое переживание, страшная беда, грех. Наши школьники описывали ее в категориях русской классической литературы, в терминах Федора Достоевского. При этом в опросе участвовали не самые начитанные дети. Это означает только одно - они впитали эти представления, что называется, из воздуха.

К понятию "наказание" французские школьники относятся исключительно негативно. По их мнению, это что-то неприличное, дурной педагогический тон, и применять наказание можно только по отношению к младшим. Российские дети, напротив, отмечали его положительную роль едва ли не словами из партийного доклада: "Наказание - очень полезная вещь для нашей молодежи". По мнению Здравомысловой, это связано со всей системой морали: "Наказание - тот предел, который ставится на пути беспредельного стремления к свободе". Такие воззрения юных россиян вполне закономерны: когда право не работает, ограничителем может быть лишь мораль. Однако в последнее время понятие греха, за которым неизбежно следует наказание, стало исчезать. Оно замещается западным представлением об "ошибке". Если в 1993 году 22% россиян понимали справедливость как моральный закон, то уже в 2001-м только 2%! ЛЕСНЫЕ БРАТЬЯ В отличие от французов, уповающих на закон как на главную защиту, 90% опрошенных россиян убеждены в том, что защитить их может только собственность. Так рождается основа для будущих трагедий. Уходит прежняя мораль, впитываемая с классической литературой, - понятие греха, чувство вины, смыкающееся с совестью. Заменить их нечем - правовые отношения и уважение к закону у нас отсутствуют. Взять хотя бы Лесной кодекс, в новой редакции которого существует лишь один критерий для предоставления лесных территорий в долговременную аренду или в собственность - деньги. Тем, кто заплатил больше всех за аренду, нужно скорее получить деньги назад - вырубки на громадных площадях нам гарантированы.

Станут ли лесорубы восстанавливать изуродованные лесные массивы? Да невыгодно это. Идею возмездия за грехи отменили вместе с моралью, так что никто по своей воле сажать лес не будет.

Россия станет бескрайней пустошью, где будет царствовать рабская психология зависимого от хозяина человека, не способного отстоять свои права.

Поразил ученых и тот факт, что рядом с понятием "солидарность" многие российские респонденты, как ни тужились, так и не смогли ничего написать. Оказывается, это понятие им не знакомо. Россиянин в отличие от француза не чувствует связи с другим человеком и в трудной ситуации рассчитывает только на себя. Гражданские связи в нашей стране ослаблены. Некоторые школьники, правда, вспомнили что-то давно забытое, относящееся к каким-то доисторическим временам, когда люди ходили с транспарантами по улицам. Но прежние лозунги давно не имеют никакого отношения к их жизни, потому и внятные ассоциации редки.

"Изменения в умах, конечно, происходят, - резюмирует Ольга Здравомыслова, - но они следствие образования. Для того чтобы взятые из телевизора понятия проросли и перестали быть поверхностными, надо, чтобы заработала демократия. Общество и государство существуют, увы, отдельно. Между ними нет договора. А ведь право и есть договор между властью и гражданами".