— Лысый дядя маму любит, — говорит моя 5-летняя Настя, глядя на эту фотографию. Для нее это не артист Виктор Сухоруков, сверхзвезда кино и театра, а обычный подозрительный субъект, что без дела покушается на мамочку. И если для маленькой дочки это лысая угроза, то для меня самой знакомство с Сухоруковым — это еще один повод взять у него интервью по поводу выхода в свет новой картины Алексея Балабанова "Жмурки". Фильм выходит на экраны страны только 2 июня, но для прессы его уже показали в московском кинотеатре "35 мм", куда и была приглашена "Карельская Губернiя". Фильм — своеобразная точка в жанре "о бандитах". Балабанов, автор знаменитого фильма "Брат", решил завязать с чернухой, но сделал это в жанре комедии, собрав под свои знамена все российскую киноэлиту: от Михалкова и Маковецкого до молодых Дюжева и Панина. И самый основной юмор в "Жмурках" именно оттого, что весь оплот нашей интеллигенции играет бандитов со всеми атрибутами: с золотыми цепями, барсетками, охраной и неподражаемым сленгом. И не то чтобы хохочешь, а просто ржешь. Когда впервые видишь на экране златозубого героя Михалкова в малиновом пиджаке или Гарика Сукачева с татуировками на пальцах, да и самого Сухорукова с волосами и в ментовском кителе, начинаешь смеяться не от текста, а от диссонанса. Хотя и сам сюжет киноленты, несомненно, смешон. О деталях картины и говорили на пресс-конференции. В то время когда от "Карельской Губернiи" задавался вопрос, Виктор Иванович все время не скрывал своей связи с нашими краями и то и дело комментировал: "Вот, послушайте, Москва, как Карелия хорошо вопросы задает. А вы тут у себя совсем разучились мыслить умно. Давай, Петрозаводск, мочи Сухорукова". Но за кадром, уже в кулуарах, во время банкета, довольно скромного и непродолжительного, артист Сухоруков поговорил уже без пафоса и по душам.

— Как, Витя, дела? Скоро ли в Карелии появишься?

— Я и так был в Петрозаводске на Новый год, отмечал с Залогиным Генкой и с его женой Наташей в кафе "FM". Теперь, думаю, буду осенью, когда грибы пойдут. Я уже не первый раз к вам за запасами еду.

— Как тебе жизнь в Москве? Адаптировался?

— Да, привыкаю понемногу. Времени мало, работы много. Суета. Вот и сейчас с тобой говорю и на часы поглядываю, надо в театр попадать.

— Как тебе съемки в "Жмурках"?

— Очень счастлив, что Балабанов меня пригласил. Я за Балабановым пойду хоть на край света, как только позовет. Мне так нравится с ним работать. Это уже наш пятый совместный фильм.

— Фильм "Жмурки" такой смешной, несмотря на обилие крови...

— Да, с этой кровью было смешнее всего. Мы ее вечно делили на съемочной площадке. На всех не хватало. Даже внутренние разборки были. Утром на съемочную площадку приносилась трехлитровая банка с искусственной кровью, к середине съемочного дня она уже кончалась.

— У тебя в фильме волосатый герой. Не потела голова под париком?

— Да, было немного жарковато, непривычно. Но я терпел. Вообще, все гримеры обожают мою лысую голову. На нее можно что-нибудь наклеить, натянуть, надеть.

— А ты всегда был лысым?

— Наташа, что за глупый вопрос? Вот ты всегда была с такой грудью? Что, засмущалась от собственной глупости? Конечно, я когда-то был с волосами. Мою лысую голову придумал сам Балабанов. И в этом имидже я уже с 1997 года, как он меня побрил, так я лысину ношу, не снимая. И стал узнаваемым, наверное, благодаря ей. С волосами я, может быть, и посимпатичнее как человек, но как артист незаметнее и зауряднее. Так что спасибо, Леша, что побрил меня восемь лет назад.

— Все-таки у вас с Балабановым любовь?

— Да мы даже не друзья. Мы вот четыре года не виделись. Зато мы крепкие партнеры. Знаешь, что мне больше всего в нем нравится? Он нас, актеров, людьми считает, подпускает к монитору. Другие режиссеры не дают на себя смотреть в монитор, считают, что это портит актерский характер. Неправда, мы как дети. И мы благодарны Леше за это.

— Твой герой — подлец-милиционер. Как вы создавали типаж?

— Ой, это было тоже забавно. У всех был гротесковый грим. Все были не люди, а шаржи, пародии на бандитов 90-х годов. Почти у всех персонажей маленькие лбы, гипертрофированные челюсти. Но я-то играл не бандита, а милиционера. Хотя мой герой почище любого бандита будет. У меня снимали слепки лица, головы и плеч! Я сидел в маске с трубочками в носу, так вот мы работали над образом. Отличный подлец получился.

— Но в жизни ты ведь добрый, хороший человек...

— Вам, карелам, виднее. Да даже если я и плохой, разве вы меня меньше любить будете? Я ведь вас люблю просто за то, что вы карелы. Ждите, скоро буду.