Кто - то из депутатов Госдумы, кажется, Павел Крашенинников, заметил, что вступление кодекса в силу вызовет ипотечный бум. О буме ниже. А пока заметим, что ипотека, по существу, подразумевает наличие рынка доступного жилья.

Действительно, чтобы вологодские потребители прибегли к ипотечной услуге, нужно, по меньшей мере, три сопутствующих обстоятельства. Чтобы стоимость жилья была в границах здравого смысла, чтобы продолжительность кредита была бы подольше, а процентная ставка пониже. Она в области составляет сегодня 14 - 16 процентов и является фиксированной. И тем не менее очень дорога. Подсчитано: чтобы выдержать ее, семья должна иметь совокупный доход примерно в 18 тысяч рублей.

При этом надо назвать и еще две цифры. Первая - 11 процентов, или уровень инфляции в России в прошлом году. Вторая - 13 процентов - это ставка рефинансирования Центробанка страны. В условиях, когда она на два процента превышает годовой уровень инфляции, ни один здравомыслящий банк не расширит сроки кредита и не снизит свою процентную ставку. В противном случае он рискует оказаться в минусе, что для «процентщика в законе», коим является любой банк, совершенно недопустимо. Это первое.

Теперь второе. Сегодня цены на вологодском рынке недвижимости таковы (где -то около 600 тысяч рублей за вшивенькую двухкомнатную квартиру), что для среднестатистического обывателя области со средней зарплатой около 8 тысяч рублей в месяц они вряд ли подъемны. Даже без учета уровня инфляции. Так о каком же рынке доступного жилья речь?

Любопытно, что ни один вологодский чиновник не берет на себя смелость комментировать новый Жилищный закон. Отговорка стандартная: либо к ответу не готовы, либо не уполномочены.

Единственный, кто рискнул хоть что - то сказать, это начальник отдела ЖКХ правительства области Александр Лебедев. Он в свое время, между прочим. очень точно заметил: давайте разберемся в правовом крючко-творстве кодекса, а потом будем лезть в экономику.

Осторожных вологодских чиновников понять можно. Ведь. комментируя кодекс, они будут вынуждены отвечать на многие неудобные вопросы. Например. такой.

В области, по оценкам экспертов, где - то около 60 тысяч семей области остро нуждаются в улучшении жилищных условий. За пять лет действия областного фонда ипотечного кредитования улучшить свои жилищные условия удалось примерно согласно официальным данным 2979 вологжанам. Напрашивается вопрос из разряда тех, что на засыпку: сколько времени потребуется строителям области, чтобы возвести дома для всех нуждающихся (пусть даже все они рискнут взять ипотечный кредит), если учесть, что темпы жилищного строительства за годы экономических реформ сократились по меньшей мере раза в два, а в самой ипотечной программе принимают участие всего четыре строительные организации?

В рамках этой программы проинвестировано сооружение чуть больше 40 домов. Введено порядка 30 домов на 770 квартир. Даже школьной арифметики не надо, чтобы сообразить, что ипотека проблемы не решит, а все надежды на нее это не более, чем утопия. Тем более что, по оценкам специалистов, ветхий и аварийный жилой фонд в области прирастает ежегодно процентов на 25.

Апологеты нового кодекса не раз заявляли, что он благотворно повлияет на строительство жилья. Не берусь спорить, может, из окон офисов в пределах московского Садового кольца лучше видно, что делается в вологодских провинциях. Только губернатор как - то заметил, что для развития ипотеки необходимо искать новые возможности и ресурсы. Далее цитирую Вячеслава Позгалева по агентству «СеверИнформ».

«Мы сегодня, - сказал он, - столкнулись с фактом, что не можем освоить деньги. Вот, к примеру, Венгрия готова выделить России 100 миллионов на ипотеку, но у нас и строить негде, и строители не готовы. Наша задача сегодня - суметь мобилизовать вологодских строителей, а также привлекать к строительству иногородних и даже зарубежных строителей».

Это значит, что своими силами область решить проблему не в состоянии. Кроме прочего, нужна и конкуренция строителей, что в принципе должно повлиять и на сроки выполнения работ, и на стоимость квадратного метра.

… В таких условиях попытка государства снять с себя ответственность за обеспечение людей жильем выглядит, согласитесь, как - то не очень…. Оно как бы говорит народу: «Я умываю руки. Выкарабкивайтесь сами, как можете».

P. S. Есть и еще один аргумент у сторонников нового кодекса: он, дескать, будет способствовать снижению коррупции. Нам же, напротив, кажется, что она еще пышнее расцветет. Представим маленького человека, лишившегося последней надежды получить от государства жилье, но имеющего скромные сбережения. Он предпочтет отдать их, чтобы чиновник занес его в категорию малоимущих. Напомним, что по закону главным образом малоимущие имеют право на бесплатное получение квартиры…

«Дефицит - это великий двигатель общественных специфических отношений».

Михаил Жванецкий.

Г-н Кручинин, по существу, это еще раз подтвердил. На встрече с журналистами руководитель заметил, что чистая прибыль предприятия (по предварительным данным) снизилась в истекшем году на четыре миллиарда рублей. Причин несколько. Во-первых, пошли вниз мировые цены на металлопрокат. Во-вторых, продолжала расти себестоимость продукции, что вызвано удорожанием сырья. И, наконец, в-третьих, на предприятии усиливается диспропорция между ростом производительности труда и ростом заработной платы.

Эти три фактора, собственно, и повлияли на налоговые отчисления «Северстали», которые пошли вниз. В бюджеты всех уровней металлурги в прошлом году перечислили около 16, 7 миллиарда рублей, что на 4, 7 процента меньше, чем в 2004 году. Положительных изменений на мировом стальном рынке в текущем году ждать не следует. Прогнозируется дальнейшее ужесточение конкуренции и снижение цен на прокат, хотя оно будет не таким резким, как в прошлом.

Для областного бюджета-2006 это чревато тем, что он может не дополучить около двух миллиардов рублей. Это примерно одна седьмая его доходной части. Словом, нависла угроза повторения 2001 года, когда из-за антидемпинговых мер на американском рынке металла бюджет области оказался в очень сложном положении.

Увы, урок в прок не пошел. Все эти годы область продолжала оставаться на металлургической «игле». Удельный вес «Северстали» в ее бюджете составляет примерно 70 процентов (по отдельным оценкам даже больше). В то время как вклад других отраслей – более, чем скромен. Еще пару лет назад лесопромышленный комплекс был на втором месте после черной металлургии по уровню насыщения областного бюджета. Теперь его вклад - только два процента, химии - семь, машиностроения - около пяти.

Комментарии вряд ли нужны.

Обратите внимание, все происходит по хорошо известному сценарию. Отработан он был еще в советские времена и хорошо знаком людям старшего и среднего поколения. Сначала создавался искусственный дефицит товара. Это вело к ажиотажному спросу. Затем товар выбрасывали на прилавки, но по уже гораздо более высоким ценам.

Сейчас что-то вроде этого происходит в стране с солью и сахаром. А в одной отдельно взятой Вологде - с водой. Это, между прочим - тоже товар, которого жители «верхних этажей городских «хрущевок» постоянно недополучают. Водоканал, который обеспечивает нас этим продуктом, требует его удорожания. А городские депутаты задаются одним и тем же вопросом: из чего, собственно, складываются тарифы водоканала?

Представим себе семью из четырех человек. По санитарной норме каждому из них положено в день 300 литров воды в сутки. На всех, стало быть, 1200 литров, что уже больше цистерны. Зачем в будние дни семье такая Ниагара? Не потому ли, что за счет такого каскада легче списать непроизводительные потери коммунальщиков? Тем более что, по оценке некоторых экспертов, в Вологде действуют около трехсот постоянных прорывов воды.

Как нас информировали в городской Думе, тарифы на холодную воду пока остаются прежними. В этой обстановке вполне предсказуемы и действия водоканала. Чтобы сократить собственные расходы, он ограничивает потребление воды. Прием известный.

А потребители, получив квитки с более высокой «конечной» цифрой, задаются вполне естественным вопросом: а за что, собственно, стали брать больше? Роспись по статьям для обывателя значения в принципе не имеет. Им неважно, что именно подорожало - содержание жилья или водоснабжение. Им важно, что если коммунальные услуги подорожали, то и качество их должно стать выше. А выходит в точности до наоборот.

Мы связывали большие надежды с появлением на вологодской коммунальной арене Валентина Михайловича Горобцова. Что же мы имеем сейчас после полутора лет его руководства? Качество услуг не улучшилось. Диктат чиновников усиливается, о чем свидетельствует идея создать агентство, собирающее квартплату. Распри между комитетом ЖКХ и предприятиями, предоставляющими услуги, стали еще сильнее. А главное – не создается конкурентная среда между производителями, что в принципе должно быть главным условием при переходе на 100- процентную оплату квартиры.

Простой пример. Вряд ли кто в Вологде доволен, как убирается твердый мусор. Между тем, городское «Спецавтохозяйство», не переставая, требует повышать тарифы. Спрашивается, что мешает г-ну Горобцову объявить конкурс среди вологодских фирм на лучший проект использования уборочной техники, которая неизменно остается в муниципальной собственности. Чей проект будет лучше, тот и получит ее в аренду, скажем, лет на пять. В конкурсе могут участвовать все желающие, в том числе и «Спецавтохозяйство». Но пока оно монополист, будет одно: удорожание услуг. Ну, и еще скандалы.

Далее. Директор водоканала г-н Максимов заявляет, что задолженность предприятию бюджетных организаций - в том числе и комитета ЖКХ и Т - в прошлом году увеличилась почти в восемь раз и составила в настоящее время почти 40 миллионов рублей. Допустим. Но сразу же возникают вопросы: а как водоканал снижает собственные потери и как расходуется растущий с каждым месяцем поток денег, поступающих городу в качестве квартплаты? Об этом - молчок.

Раз молчит власть, тогда скажем мы. В октябре прошлого года в двадцатиградусную жару в Вологде топили, как в крещенские морозы. Люди в панике выпускали в открытые форточки и двери тепло, в котором «овеществились» их налоги и квартплата. Кто-нибудь в ведомстве г-на Горобцова взял на себя труд подсчитать, сколько денег тогда угробили? Никто.

Вот это и есть затратная экономика. Мы ее «проходили» семьдесят лет.