«ЛЕТ ЧЕРЕЗ СЕМЬДЕСЯТ ТОЧНО НАЙДУТСЯ ТОЛКОВЫЕ ЛЮДИ»
- Вячеслав Петрович, почему вы покинули место директора завода полиграфических машин?
- У меня не получалось собрать контрольный пакет акций. Область не помогла. А раз она не помогла, я так понял, что ни завод, ни я никому не нужен. И я перестал бороться.
- И тем не менее, то, что произошло с полиграфзаводом этой зимой – объявление о банкротстве и введении процедуры внешнего управления – вас не могло не взволновать.
Вы были директором этого завода десять лет…
- Да я отдал этому заводу 45 лет жизни!
- Так почему же тогда завод не спасли?
- Завод не спасли? Вы неправильно выражаетесь. Страну не спасли! Вы посмотрите на город. Начните с Ярославского тракта. Электротехнический завод – мертвый. Очковая оптика – мертвая. Полиграфзавод загублен. Моторщики якобы работают…
- Да, и у них количество занятых в производстве достигло 18-ти тысяч человек.
- А раньше было 45. И работали они в свое время иначе. Но давайте дальше посмотрим. Все судостроительные заводы наши – мертвые, они ничего не выпускают. Это только в одном городе! И так во всей стране! Вы слыхали, наверное, про Ивановский завод расточных станков, - когда-то он выпускал лучшие в стране обрабатывающие центры. И он мертвый. Вы слыхали – завод имени Свердлова выпускал лучшие агрегатные станки? И он уже мертвый. И так по всей стране. А вы говорите – Полиграфзавод.
- А что, по-вашему, с ним стало?
- Очевидно, завод попал не в то время и не в те руки. А вообще-то это был уникальный завод. Он был единственным заводом в стране, выпускавшим практически все машины для любой отрасли полиграфии - книжной, журнальной, газетной. Я уж не говорю, какая была оборонка. Ее тогда почти каждый завод выпускал. Но у новых-то собственников цель была не в том, чтобы сохранить завод.
- С самого начала?
- А вы что думаете, она могла быть другой. Вы думаете, сейчас могут вырасти новые Саввы Морозовы или Рябушинские?
- Мне кажется, что время от времени хоть на какие-то предприятия, но эффективные собственники приходят.
- Безусловно. Сейчас вот вырубят остатки леса, выкачают остатки нефти и газа. И вся эффективность закончится. Ведь есть производственный закон, который никак нельзя изменить. Если вы немножко изучали экономику, то помните, что развитую страну характеризует производство средств производства. Вы хоть где-нибудь сейчас читали об этом? Нет. И не прочитаете. Потому что это никому не нужно. У нас есть производство средств потребления. Ну и что? Но группа-то «А» полностью загублена, в ней ничего нет! Она вообще ничего не выпускает. И если сейчас кому-то придет в голову развить нашу, отечественную промышленность, то мы вынуждены будем все купить у запада. Но самую современную технологию запад ведь вам не продаст. Вы прессу-то читаете? – Минавиапром загублен полностью. Мы не имеем ни одного собственного самолета. Мы только пыжимся, но у нас мало что получается. Мы сделали уже второй шаг разрушения автопрома. «Оку» мы уже прекратили выпускать. Завод «ГАЗ» мы продали Дерипаске, который прекращает сразу же выпускать «Волгу». Сейчас происходит мышиная возня вокруг Автоваза. Кончится это тем, же чем кончилось на Московском автозаводе, - рухнет и не встанет. А вы говорите – эффективные собственники. Ведь есть закон производства: если нормально работает предприятие, то оно должно ежегодно как минимум 14 процентов основных фондов обновлять. В это случае ты хотя бы не отстанешь от остальных. Вот, вы говорите, Полиграфзавод. За десять лет он не купил ни одного станка. Ни одного! А старое устарело уже не только морально, но и физически. Ведь в машиностроении уже за эти годы создано столько новых технологий, которые мы себе и вообразить-то не можем. А у нас как был 1К-62, так и остался. Какой тут может быть оптимизм? Я же все это вижу. И каждый. Кто более или менее соображает, тоже видит, что дело-то никуда не движется.
- Скажите, а что могла предпринять местная власть в отношении предприятия. Вот нашего главу спросили – как вы относитесь к тому, что Полиграфзавод – банкрот. А он ответил: «Что я могу? Это частная собственность». Он действительно ничего не может? А что, разве работники завода – не его избиратели?
- Вы опять все перепутали. Если он дает погибнуть таким заводам, как, я условно говорю, Полиграфзавод или завод очковой оптики, он просто не будет получать доходов ни откуда. Разве только из наших с вами карманов. Что они и делают сейчас. Вы знаете, почему возникла проблема ЖКХ? Ведь не было этого при коммунистах. Потому что я, как директор, знал, что вокруг Полиграфзавода есть 80 жилых домов по 60 квартир каждый. Я знал, какой длины у меня все коммуникации – по отдельности вода, газ, горячая вода. Я знал, что если я в год не сменю 15 километров труб, на будущий год, даже если у меня будут деньги и трубы, то не будет сил, - просто такой объем работ мне уже не выполнить. Так вот об этом-то сейчас некому думать. И вторая причины возникновения проблемы ЖКХ. Вот приняли глобальное решение – всю соцсферу передать муниципалитетам. Правильно, передайте. Но передайте вместе с ремонтной базой. Нет, все ремонтные базы продали частникам! И что город сейчас имеет? Чем ремонтирует коммуникации? Ничем! Ведь ни у кого нет никакой ремонтной базы. Что, у «Службы заказчика» есть такая база? Ну, может есть у них тоже 1К-62. А больше-то нет ничего – ни площадей, ни станков, ни базы. А тут ведь как было раньше сделано? Ведь на каждом крупном предприятии была создана своя ремонтная база. Заводы поменьше – комбикормовый, к примеру, или пивзавод – своей базы не имели, и были прикреплены к кому-то покрупнее. У меня, например, два хлебозавода и пивзавод. И, хочу я или не хочу, но горком партии меня обязывал следить за оборудованием на этих заводах. Поддерживать его в работоспособном состоянии. То же самое – жилой фонд. Он был подключен к моей котельной и к котельной электротехнического завода…
- Но всё-таки, Вячеслав Петрович, может быть, есть у промышленности хоть какая-то оптимистическая перспектива? Когда-то же мы пройдем нижнюю точку падения, и будет подъем…
- Лет через 75. Через три поколения. Это не только мои слова. Вот президент у нас поставил популистскую задачу: к 2010 году увеличить валовый продукт в два раза. Но ведь надо основу под этими словами иметь. Но вот Третьяков собрал за круглым столом академиков, и они высказались однозначно: да, поднимем в два раза ВВП, но через тридцать лет. И то если будут выполнены десяток условий. Так что выяснилось, что насчет удвоения ВВП – это просто очередной призыв, такой же, как – помните? – утверждение о том, что «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме». Так кто же все это будет делать? Нам на смену пришли руководители, у которых, я не скажу, что ума нет. Ум есть, но он направлен в другую сторону… У Ельцина была такая «президентская программа обучения менеджеров высшего звена». Так и хотелось ему сказать: ты бы свою эту «Америку» положил бы куда-нибудь подальше, в ящик. Ведь все директора крупных предприятий в нашей стране на тот момент закончили промышленную академию. Это была не какая-то ельцинская программа. Мы все стажировались за границей. В том числе и я дважды учился в Париже. Все уже знали, куда надо двигаться, а Ельцин нам вдруг «америку» открыл… И нас всех потихоньку окрасили в красно-коричневую краску и выпихнули. Вы что же думаете – неужели я враг своему народу или своему коллективу, в котором 45 лет проработал, и не знаю куда двигаться? Завод-то процветал, и люди жили, ни о чем не заботясь. Плохо ли, хорошо ли, но я за свое директорство построил пятнадцать жилых домов. А что построили новые руководители? Разрушили старое. И только. А сколько тридцатилетних, перспективных рабочих выпихнули на рынок. И они теперь с этого рынка никуда не уйдут. Потому что, потоптавшись на рынке, они получат свои десять тысяч. А у станка он нынче получит пять.
Какая сделана ошибка в горбачевскую революцию? Отдали частнику всё! Да если бы частник и сумел бы все это взять, за такой срок он бы этого ни за что не переварил. Всё это надо было делать постепенно. Я – коммунист по убеждению, и меня никто не переубедит. Но я категорически против того, чтобы садиками, торговыми точками и ларьками, пошивочными ателье, столовыми управляло государство. И надо было сначала все это отдать частнику. А промышленность держать в руках. Когда стабилизируется этот маленький рынок, надо начинать следующий этап – отдать под приватизацию все мелкие предприятия: швейные и спичечные фабрики, пищевую промышленность, легкую. А у нас что? Авиапром – частникам, речной флот – частникам, морской флот – частникам. Теперь сидим без рыбы и покупаем в Норвегии. А свой флот сгноили. Очень многообещающим было тогда правительство Рыжкова. Если бы выполнили все, что говорили, поверьте мне: два года, и страна жила бы лучше, чем при любом капитализме. Тогда директорам дали большую свободу действий. Уж если ты зарабатываешь валюту, то никуда ее не отдаешь. По крайней мере, 50 процентов с гарантией остаются на заводе. И ты можешь любой станок купить, любой ремонт провести… Во-вторых, уже тогда появилась такая конкуренция, что мы вынуждены были тянуться на Запад. Потому что государство тебе не даст денег, ты можешь их заработать сам – если сделаешь конкурентоспособную машину! В-третьих, поддерживали собственного производителя. Необходимо тебе новое оборудование – купи. Если у нас не делают – купи на Западе. Но если у нас делают, то у нас и покупай.
Так что к 2010 году мы точно теперь никакой ВВП не удвоим. Но лет через семьдесят точно найдутся толковые люди. Не раньше.

Записала Анна Романова