Вечером годовалый Кирюша плакал, отказывался играть, просился на ручки к маме. Градусник показал незначительное повышение температуры. Ночью у малыша появился жидкий стул, и обеспокоенные родители вызвали утром врача. Педиатр появилась после обеда, когда ребенок уже просто пылал от жара – 38 градусов. Осмотрев ребенка, врач заверила маму, что ничего страшного нет: просто режутся зубки. В медицинской карточке Кирилла Тополова появился совсем не страшный диагноз – стоматит, а врач, оставив рецепт на лекарства, ушла.

Лекарства не помогли. Кирюша продолжал плакать, температура не снижалась, к вечеру жидкий стул участился. Чуть позже родители с ужасом увидели, что у малыша начались судороги. Они стали лихорадочно набирать спасительный, как им казалось, номер "03"...

История болезни

— Ну надо же, первый раз вижу, что нас у подъезда встречают, — сказала фельдшер "скорой помощи" Инге и Олегу, которые, завернув Кирюшку в одеяльце, вышли на улицу навстречу медикам. Пока машина неслась по улицам города, малышу был сделан противосудорожный укол, а по приезде в инфекционную больницу его сразу поместили в палату реанимации. Прозвучал новый диагноз – ОРВИ (острая респираторная вирусная инфекция).

Всю ночь обеспокоенные родители названивали в "инфекционку". Но ничего вразумительного или обнадеживающего не услышали. Утром Олег Тополов сам поехал в больницу, чтобы на месте узнать о состоянии сына. И тут выяснилось, что Кирилл всю ночь находился в реанимации.

— Что с ним? – спросил Олег у людей в белых халатах.

— Мы не знаем, — прозвучал ответ. – Диагноз не установлен.

В тот же день около трех часов дня родителям сообщили, что ребенок переводится в Детскую республиканскую больницу. В ДРБ ребенку сделали УЗИ и поставили клизму. А в 17 часов родителей огорошили сообщением, что принято решение о транспортировке Кирюши в детскую больницу Санкт-Петербурга.

— Почему в Питер? Зачем? – спросил Олег.

— Потому что у вашего сына отказали почки, а у нас нет искусственной почки для такого маленького ребенка, — последовал ответ.

В 18 часов машина с красным крестом на боку и больным Кирюшей в салоне отправилась в город на Неве. С начала болезни ребенка прошло двое суток.

Эх, дорога!

— Что с Кириллом? – пытали родители сопровождающего врача, видя, что ребенку становится все хуже.

— Диагноз не установлен, наша главная цель – довезти ребенка живым до Питера, — последовал ответ.

Слова врача повергли родителей в шок.

— А давай-ка мы тебе, Кирюша, температуру измерим, — решил врач в дороге. Однако исполнить задуманное он так и не сумел. В медицинском саквояже, в машине, транспортирующей тяжело больного ребенка за тридевять земель, не нашлось обыкновенного градусника.

Ребенку становилось все хуже и хуже. Он уже не плакал, а лишь постанывал у мамы на руках. И в этот момент движок "скорой" вдруг зачихал и зафыркал. Машина остановилась. Оказалось, кончился бензин.

Страшно даже представить себе эту картину. В темноте, поздним вечером, на безлюдной трассе стоит машина, в которой на руках у матери умирает ребенок… Какие муки она должна была испытать в этот момент! Автомобиль стоял около часа, пока проезжавшая мимо "скорая" не поделилась с ним каплей бензина, чтобы можно было доехать до заправки…

В половине первого ночи Кирюшка был доставлен в Детскую городскую больницу № 1 Санкт-Петербурга. Дежурный врач, принимавший его, был в недоумении. Он не понимал, зачем ребенка привезли к ним. И все время спрашивал родителей о рентгенограммах, которые делали Кириллу в инфекционной больнице Петрозаводска. Однако никто их в Санкт-Петербург не передавал.

К чести питерских врачей, они ни минуты не сомневались в том, надо или не надо оказывать помощь малышу. Кирилла увезли в операционную. К сожалению, все усилия медиков в городе на Неве были тщетны: спустя приблизительно два часа Кирилл Тополов умер. Был ему один год и три месяца от роду, а проболел он к тому времени двое с половиной суток.

Единственный шанс

— Мы так и не знаем, от какой болезни умер наш сын, — говорит отец Кирюши Олег Тополов. – Со слов врачей в Санкт-Петербурге нам известно, что у него отказали почки, произошел отек мозга, и случилось это еще в Петрозаводске. В свидетельстве о смерти вообще записано, что ее причина "острая сердечно-сосудистая недостаточность".

— С самого рождения у сына не было никаких проблем со здоровьем, — говорит мать Кирилла Инга Беспалова. – Кроме как ОРЗ, он ничем не болел, рос крепким, здоровым, веселым малышом.

Что же случилось? Кто виноват? Ответ на эти вопросы родители Кирилла попытались получить в Министерстве здравоохранения Карелии. Министр Владимир Бойнич сообщил им, что было проведено служебное расследование по качеству оказания медицинской помощи Кириллу Тополову. Комиссия отметила три момента:

— позднее обращение родителей за медицинской помощью;

— на всех этапах оказания медпомощи допущена недооценка тяжести состояния ребенка;

— перевод ребенка в детскую больницу Санкт-Петербурга осуществлен как "единственный шанс спасения жизни ребенка при развитии гемолитико-уремического синдрома, острой почечной недостаточности".

Кто ответит?

— Что это такое — "недооценка тяжести состояния ребенка"? – задавал вопрос чиновникам Министерства здравоохранения Олег Тополов. – Может, за этим скрываются халатность, некомпетентность, непрофессионализм врачей?

— Ничего там не скрывается, была только "недооценка тяжести состояния ребенка", — отвечали ему.

Самого акта служебного расследования родителям Кирилла так и не показали, ограничившись лаконичным письмом министра. Поговаривают, что один из членов комиссии не согласился с ее выводами и отказался подписать акт.

Смерть Кирюши Тополова вызывает много вопросов. Самые очевидные из них:

— Причем здесь позднее обращение родителей за медпомощью, если врач, поставившая диагноз "стоматит", не госпитализировала ребенка и оставила его дома?

— Почему врачи инфекционной больницы продержали ребенка почти сутки без оказания адекватного лечения (его, как вы понимаете, невозможно оказать без установления диагноза)?

— Верно ли, что в подобных ситуациях мы не сможем спасти карельских детишек, так как у нас нет аппарата искусственной почки?

— Как получилось, что в машине, которая везла Кирюшу Тополова в Санкт-Петербург, не оказалось простого термометра?

— Куда делись рентгенограммы, которые делали ребенку в инфекционной больнице?

— От какой все-таки болезни умер годовалый мальчик?

— Можно ли было спасти Кирюшу, если бы с самого начала он получил правильное лечение?

На все эти ответы родители Кирилла Тополева пока не могут получить ответа от людей в белых халатах. Но очень надеются, что на них ответит Петрозаводский городской суд.

Слез больше нет

"Для нас потерять годовалого сына – огромное горе, описать которое словами просто невозможно, — вот строки их иска. — Что может быть страшнее для родителей, чем потерять ребенка? Никто и никогда не сможет заменить нам нашего Кирюшу, нравственные страдания останутся с нами на всю жизнь. Мы на всю оставшуюся жизнь лишены радости воспитания нашего сына, его внимания, в будущем — его заботы. Слез больше нет. Остались невосполнимая боль утраты и надежда (которой и живем) на то, что виновные в смерти нашего сына понесут справедливое наказание. Мы считаем, что ребенок погиб по вине врачей, не сумевших своевременно поставить правильный диагноз, что и привело к его смерти".

"Министерство здравоохранения выражает вам и вашим близким искреннее соболезнование в связи со смертью вашего сына Тополова Кирилла...

По результатам служебного расследования приняты меры по улучшению лечебно-диагностической помощи детям в ГУЗ "Республиканская инфекционная больница" и ГУЗ "Детская республиканская больница", — написал министр здравоохранения безутешным родителям. Что за меры приняты – не расшифровывается.

— Мы понимаем, что никто и никогда уже не вернет нам нашего Кирюшу, — говорит Инга Беспалова. – Но мы очень хотим, чтобы были названы причины и люди, виновные в смерти нашего сына. Хотя бы для того, чтобы никто из родителей петрозаводских детей никогда не узнал того горя, которое выпало нам.