Власть говорит, что сейчас не время заниматься внутренними разборками. Не надо искать виноватых. Не надо требовать отставок. Не надо проводить открытого расследования случившегося. Надо плакать, бояться и сплачиваться. И сплачиваться, судя по всему, надо вокруг нее — власти. Она знает, что делать, она выведет и спасет, не дергайте ее, не мешайте ей. И неужели большинство из нас до сих пор согласны с этим?

Я лишь напомню, что именно за время правления этой власти, за последние четыре с лишним года, наша страна пережила взрыв в подземном переходе на Пушкинской, взрыв в вагоне метро на Автозаводской, взрыв у входа на Рижскую, взрыв в Тушино, одновременное уничтожение двух пассажирских самолетов, "Норд-Ост" и Беслан. Взрывы двух московских домов, с которых, по существу, и началась эта пляска страха, произошли до юридического восшествия нынешнего президента на престол, но именно тогда, когда он был официально назван приемником президента предыдущего. И это только то, что получило очень широкую огласку. А были еще взрывы в нестоличных городах и безнаказанное уничтожение практически всех силовых структур Назрани. И все это на фоне непрекращающейся войны. Войны, конца которой не видно. И каждый раз власть обещает защитить и призывает сплотиться. Никто не уволен, никто не ушел в отставку, все сидят на своих местах — тем самым власть констатирует, что она справляется со своими функциями.

Может быть, я рассуждаю на очень примитивном уровне, но, по моим представлениям, каждая работа налагает на исполняющего ее человека определенные обязательства. Дворник обязан не просто мести улицу, а обязательно содержать ее в чистоте. Журналист — не просто писать, а сообщать обществу все, что для него, общества, важно и значимо. Строитель не просто строить, а делать это так, чтобы построенные им здания нормально функционировали. Суть работы людей, находящихся во власти, заключается в том, чтобы обеспечивать нам нормальную жизнь. Это очень трудно. Это безумно тяжело. Но они посчитали себя в состоянии нести эту ношу. Если же граждане страны живут в неуюте, голоде и тем более в страхе, значит, люди, зашедшие во власть, переоценили свои силы.

Если у власти не хватает мудрости и хитрости решать конфликты дипломатическими путями, если она не знает никаких других рычагов воздействия, кроме военных, это уже не совсем хорошая власть. Если же она не может улаживать вопросы и силой, она расписывается в своей беспомощности. Не умеешь драться, не дерись. Договаривайся, уступай, обманывай, иди на компромиссы, но прекрати убивать доверившихся тебе людей. Если после трагедии "Норд-Оста" власть не смогла ничему научиться и через два года получила второй, еще более страшный (хотя казалось, что страшнее уже некуда) удар, значит, или власть не хочет учиться и почему-либо заинтересована в нагнетании ужаса среди населения, или просто не умеет работать. И тот и другой вариант неприемлем. И в том и другом случае к такой власти не может быть никакого доверия.

Но мы продолжаем ей доверять. Продолжаем делать это столь беззаветно, что в ответ на воззвание президента уже готовы собственноручно выдать ему веревку, кляп и попросить окружить нас колючей проволокой. Лишь бы не гибли наши дети. Лишь бы не было войны. Ведь другого пути нет. Ведь власть за эти несколько лет перепробовала уже все: выстроила какую-то свою, необходимую ей вертикаль, разогнала олигархов, извела оппозицию, истребила инакомыслие на телевидении и в газетах — в общем, испробовала все возможные демократические рычаги, а покоя все нет. И мы уже созрели для того, чтобы попросить связать нас. Потому что мы верим своей власти. Мы любим свою власть. Она плоть от плоти нашей. Она — наша суть. Она — это мы.

Лучше сладкая ложь, чем горькая правда

Опрос провела Наталья ВИТИВА

"Правда — величайшая драгоценность, нужно ее экономить", — говорил великий американец Марк Твен. Насколько экономны известные люди республики, попыталась выяснить "Карельская Губернiя", задав им нелегкие вопросы: Всегда ли нужно говорить правду? В каких случаях не нужна правда? Как часто вы не говорите правду?

Владимир ГЕЛЬФЕНШТЕЙН, следователь по особо важным делам прокуратуры РК:

— Это вечная тема. Сразу вспоминается пьеса Горького "На дне" со спором, что лучше: сладкая ложь или горькая правда. Так уж человек устроен, что ему чаще по вкусу неправда. Например, в случае тяжелой болезни пациенту лучше не знать свой диагноз.

В моей же профессиональной деятельности лгать нельзя. Я должен нести ответственность за свои слова. Иначе люди мне верить перестанут. Но не сказать всех фактов, умолчать кое-какую информацию я иногда могу. От этого никто не страдает.

Максим ТИХОНОВ, журналист:

— А что вообще есть правда?! Сколько людей, столько и правд. 10 лет назад я писал материалы в газету и искренне считал, что это правда. Сегодня перечитываю — не совсем правда. Так что сказать правду теоретически невозможно. И чаще не удается сказать правду. Например, если женщине говорить только правду, очень быстро получишь по морде.

Однажды на страницах газеты мы рассказали историю об одном усыновленном мальчике. Он считал семью родной, пока добрая соседка не открыла ребенку глаза. В результате мальчик пережил серьезную депрессию, совершил попытку самоубийства. Когда мы спросили соседку, зачем она это сделала, она ответила: "А что я сказала: только правду!". Вот таких правдорубов хочется держать подальше от детей.

Валерий ТОЛЬСКИЙ, заместитель председателя ЗС РК:

— Правда не нужна, когда она может принести боль, когда она во вред. Нельзя говорить больным об их недугах, своим близким, что они неполноценны, женщинам, что они плохо выглядят...

Я достаточно редко умалчиваю правду. Но когда я владею информацией о человеке или каком-то событии и знаю, что, озвучь я ее, ситуация лучше не станет, промолчу. Это не ложь во спасение, а сокрытие.

Виктор БАС, врач кожно-венерологического диспансера:

— Правда — самая дорогая вещь в мире. Без нее жить нельзя, но с нею жить еще сложнее. Утверждать, что я всегда говорю правду близким, окружающим — это значит уже говорить неправду. Я лишь стремлюсь к этому. Бывают ситуации, когда считаешь, что лучше скрыть правду. Но по собственному опыту знаю, что между близкими людьми такого быть не должно. Иначе отношения с ними теряют всякий смысл. Когда нет честности и доверия между близкими, тогда жизнь с ними превращается в мучительное сосуществование.

С пациентами ситуация иная. Все что касается их личных проблем, я им всегда честно говорю. Но я никогда не поделюсь информацией о пациенте с кем-нибудь другим. Как врач не имею на это никакого права.

Олег ПАНДАС, начальник пресс-службы МВД:

— Правда, которая может внести сумятицу в наше сложное время, которая может негативно повлиять на психологическое настроение людей, наверное, не нужна. Если мы сегодня будем говорить всю правду о том, что происходит в мире и стране, очень сложно будет человечеству с этой правдой жить. У каждого из нас есть своя семья, свой мир личного счастья, и ничто не должно это разрушить.

По моему статусу приходится доносить до граждан правду. Да, она не совсем приятная. И я из-за этого переживаю. Но всегда стараюсь подать информацию так, чтобы она никого не ранила.

Вячеслав НОВОЖИЛОВ, заведующий хирургическим отделением Республиканского онкологического диспансера:

— Если правда может изменить ситуацию, то, конечно, она должна быть озвучена. Но если обстоятельства не изменить и правда не поможет, то и незачем ее говорить. Например, сказать больному, что у него рак и он скоро умрет, нельзя. Если я вижу, что эта правда ухудшит состояние больного, я ее никогда не скажу.