Не менее пятисот человек собрались 23 марта в обеденный перерыв у проходной Сегежского ЦБК, чтобы выразить свое недовольство администрацией. "Мы не просим, а требуем заработанное!", "Низкая зарплата – позор директора!", "Преминин, поделись прибылью!" — написали работники комбината на бумажных мешках, которые выпускает предприятие.

Милиционеры не вмешивались. Говорили: мы здесь затем, чтобы не стали "бить машины". А в приватных беседах и вовсе сочувствовали рабочим.

Пикетчики, хоть и отказывались называть свои фамилии журналисту, охотно говорили, почему встали в пикет.

17-й год помните?

— Из-за зарплаты вышли. В среднем рабочие получают семь тысяч рублей, а я за однокомнатную квартиру плачу две тысячи в месяц. И еще у меня ребенок родился, денег не хватает. А есть люди, у которых несколько детей и нужно по 3,5 тысячи платить за трехкомнатную квартиру…

— Если будет объявлена забастовка, примете в ней участие?

— В первую очередь! Я уже в начале года за это был.

— Сколько, на ваш взгляд, сегодня стоит ваш труд?

— Не меньше 13-15 тысяч рублей.

— Что означает ваш плакат "Нет колдоговора – будет булыжник!"?

— В 17-м году что было у нас? Вот то же и будет!

— Думаете, что обстановка так же накалена?

— Жрать всем хочется!

Еще рабочие требовали вознаграждения по итогам прошлого года. Возмущались существующими на комбинате штрафами. Сравнивали свои заработки с теми, что на Кондопожском ЦБК, и рассказывали байки про руководство.

Альтернативное мнение

Однако единения среди пикетчиков не было. На комбинате существуют два профкома, и председатель второго (Соцпроф) Николай Котович так прокомментировал происходящее:

— Мы поддержали эту акцию. Но на самом деле — это сотрясание воздуха, много шума из ничего. Все эти акции хороши, когда не выполняется колдоговор. У нас он сегодня выполняется. Загвоздка в том, что в нем не прописано повышение зарплаты. Профсоюз работников лесных отраслей в лице господина Житникова подписал такой договор. Я предупреждал, что нельзя его принимать!

Никто не мешает Житникову отменить сроки действия договора. Послать уведомление администрации и начать переговоры. И если переговоры зайдут в тупик, вот тогда нужна поддержка всего коллектива. Почему Преминин чувствует себя спокойно? Потому что он исполняет закон и договор, к нему не должно быть никаких претензий. Наше предложение для нового договора: привязать зарплату к прожиточному минимуму или к минимальному размеру оплаты труда.

Миллиардер поневоле

После окончания пикета генеральный директор Сегежского ЦБК Василий Преминин провел пресс-конференцию, которая продолжалась более двух часов. Вопросов к нему было много, вот часть ответов на них.

— Если профсоюз пройдет процедуру проведения забастовки до конца и объявит ее, что ждет комбинат в этом случае?

— Его не будет. Комбинат перестанет существовать. Обо всем, что мы делали в течение семи лет, придется забыть. Я, конечно, не думаю, что наши люди пойдут на это.

— Кому принадлежат акции комбината?

— Девяносто процентов акций ЦБК принадлежат Сегежской управляющей компании, учрежденной в момент кризиса. Учредители — 34 руководителя предприятия до уровня начальников цехов. Шведы нам акции продали за один доллар. Мог в тот момент Преминин лично купить 57% акций у шведов, контрольный пакет. Но один бы я ничего не сделал.

— Какие дивиденды получают акционеры?

— Акционеры на протяжении семи лет не получали ничего ни разу.

— Как вы лично отнеслись к тому, что в СМИ вас назвали миллиардером?

— Я все-таки воспитанник прежних времен, мне это было неприятно.

— Это неправда?

— Стопроцентная неправда!

— А на сколько журнал завысил цифру?

— 160 млн долларов — это оборот компании, а не оценка ее стоимости. В первом приближении очень грубо можно принять, что стоимость компании равна годовому обороту. Так иногда делают. У меня доля 18 % в Сегежской управляющей компании, а ей принадлежит 90% акций. Вот и считайте все остальное, но только имейте в виду, что это гипотетические рассуждения, до тех пор пока компания не продана, это все теория. Я не могу эту долю заложить, взять на нее кредит, я не получаю дивидендов.

— Значит, миллиона долларов наличными у вас нет?

— У меня и миллиона рублей нет. Но ситуация вокруг моего миллиардерства двоякая. Для того чтобы посудачить и раскачать народ — это плохо. Но есть и положительный момент. На Западе при переговорах с банками моя задача — показать, что мы суперская компания, и если директор при этом миллиардер, то я уже 2 % годовых для предприятия выиграл.

Еще раз насчет забастовки. Я все рассказал профсоюзам. Что вы хотите? Если забастовку — значит, идем каждый своим путем. У меня денег нет. Не надо шантажировать. Вы можете объявить забастовку, но имейте в виду, что ответственность ложится на вас. Вы перед детьми и внуками должны отвечать. Вы это сделали, а не я. Если не устраивает Преминин как менеджер, пишите заявление совету директоров, акционеры снимут меня быстрее вас, потому что не получают дивидендов.

— Но на других предприятиях отрасли рабочие получают больше, чем на Сегежском ЦБК…

— У меня нет задачи добиваться самой высокой в отрасли заработной платы. Мало того, и не может быть. Если у менеджера появится такая задача, акционеры его должны уволить. Заработную плату должен формировать рынок. Все, что творят в мире профсоюзы, приносит только падение темпов развития экономики, в этом я убежден.

Вы знаете, как я смотрю на наличие двух профсоюзов на Сегежском ЦБК?.. Каждый профсоюз ради получения членских взносов пытается закричать всех громче, потребовать как можно больше. Если бы они этого не делали, то у них не было бы членов и они ничего бы не зарабатывали. Я профсоюзам, всем лидерам говорю: ребята, у вас свой бизнес, у меня свой. Только я сажаю деревья, строю предприятия, сохраняю и создаю рабочие места, создаю новые продукты, которые потребляются людьми, плачу заработную плату, такую, какую могу, исходя из экономической целесообразности предприятия, а скажите, что вы делаете?

— Кто, если не профсоюзы, будет защищать экономические интересы рабочих?

— Ответственность за своего гражданина должно нести государство.

Что дальше?

Подведем краткий итог: в ближайшее время на Сегежском ЦБК будут сокращены около 200 рабочих мест. Менеджеры комбината, в том числе и генеральный директор, считают, что это единственный путь повышения производительности труда. Скорее всего, так и будет.

Профсоюзы с этим не согласны. И намерены провести процедуру трудового спора с самого начала. 4 апреля состоится первое заседание комиссии по переговорам с работодателем. Если компромисс не будет достигнут, профком намерен выйти на забастовку.

Администрация хочет увязать повышение зарплаты с приростом дохода от продаж продукции: выросли продажи на 10 процентов – на 5 процентов повышается фонд оплаты труда. При этом повышение средней зарплаты по предприятию должно быть не меньше уровня инфляции.

— Повышение средней заработной платы в целом по предприятию не решает проблемы, — говорит зам. председателя профкома Вера Федорчук. – В прошлом году по ЦБК она была поднята на 13 %, а среди рабочих только на 7 %. Те, кто работал по первому разряду, вообще получили ниже прожиточного минимума.

Поддерживает трудовой коллектив ЦБК и депутат ЗС от Сегежи, член фракции "Яблоко" Римма Русакова:

— Наши профсоюзы еще не имеют достаточного опыта работы, поэтому не всегда эффективно защищают права рабочих. Если бы в коллективном договоре было прописано положение о повышении зарплаты, все было бы иначе. Но почему профком не вписал такой пункт? Потому что на этом настаивал работодатель, а профсоюзы не сумели настоять на своем. Думаю, что как работодатель Василий Преминин, может, и прав. Но как депутат Законодательного собрания он должен вместе с администрацией города думать над тем, как решать проблему трудоустройства, как сделать так, чтобы рабочие получали достаточно, чтобы не голодать и оплачивать коммунальные услуги. Нельзя увольнять работников комбината в никуда.

Редакция "Карельской Губернiи" продолжает следить за развитием событий на Сегежском ЦБК.