Партнеры:
|
|
|
|
Счетчики:
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Адекватное мордобитиеПольша и Россия вышли на кулачный уровень взаимоотношений.
Повод, согласитесь, обязательно должен присутствовать. - Кого убиваете, братцы? - спрашиваю трёх молодцев, лупцующих ногами некое поверженное на асфальт тело. - За что сей тип проштрафился? Может, мне тоже следует присоседиться, дать ему коленкой под дых? Сделали молодцы своё дело и побежали куда-то в сторону. Которого били, очухался, расселся на асфальте и за голову держится. Народ собрался вокруг, молчит, ждёт, что он такого скажет в свое оправдание. А тот мычит, качается из стороны в сторону, воздух зубами хватает. Видать, селезёнка пострадала. Меня, помню, в советской еще армии двое старослужащих дедушек, изнывавших от дембельской бессонницы, стукнули по разу своими кулаками по селезёнке, так я после этого события полтора месяца как в забытьи служил, не тотчас откликался на призывы командиров. - Э-э-э-эээ... - мычал неизвестный. - Ты кто таков? - спросила, наконец, некая сердобольная бабушка. - За что, признавайся, получил по башке? Уж не вор ли ты Тишинский? - Я, э-э-э-э-э... являюсь польским дипломатическим работником, - отозвался неизвестный. - А-а! - сказала бабушка. - Ведь это у вас недавно наших ребятишек лысоголовые скинхеды обработали, рёбрушки им поломали, мобильные телефоны отняли и деньги, что им на мороженое родителями были дадены! Нехорошо! - Э-э-э-э-э... - держался за голову польский дипломат. - Цо то ешче... Мы, собравшиеся вокруг, которые намеревались сочувствовать побитому человеку, может, даже везти его в Склиф за собственный счет, вдруг вспомнили тот вопиющий случай избиения российских граждан на польской территории и отказались от транспортировки дипломата. Некоторые из нас даже насупились. - Это, значит, милый человек, тебя потому побили, чтобы неповадно вам было нашу юную генерацию трогать в своей Польше! - назидательно произнесла бабушка. - Это вам урок. Знайте, что мы, россияне, отныне не оставляем безнаказанным ни одного вредоносного действия по отношению к нашей просыпающейся державе. - Точно, справедливость возвращается! - сказал некий дядя с родимым пятном на лбу. - Хватит задевать Россию разными хамскими ножищами! На нигерийских бюрократов, ей-богу, тоже управу сыщем, а то гляди-ка, что они творят с нашими моряками! Поляк продолжал сидеть, ощупывал свою пораненную голову. - Вы, россияне, неадекватно действуете, - заявил, охая и вздыхая, дипломат. - Вы уже избили нашего коллегу в прошлое воскресенье. Со мной перебор вышел, нечестно это... Тут мы стали считать, вспоминать, сколько россиян пострадало в Варшаве. Вспомнили, что Владимир Владимирович, выражая недовольство польскими событиями, говорил по телевизору о трёх российских персонах. Выходило, что еще один поляк должен быть с разбитым носом. - Мы как раз за адекватный удар! - заявил дядя с пятном на лбу. - Может, даже, не знаю еще точно, я сам лично это сделаю, потому что не могу терпеть безобразия ни в какой области. Я даже соседей держу в жесточайших рукавицах, не позволяю им плевать на лестничной клетке. - Вы, россияне, гораздо больно бьёте, - просипел дипломат, пытаясь встать на ноги. - Наши так не звереют. Як ще швят... - А мне кажется, господа, - выступил вперед некий молодой профессор с портфелем, - что события в Польше и в Москве, я имею в виду эти трагические мордобития, суть след того неизжитого историей конфликта, когда поляки в 1610 году сидели в Кремле и торжествовали. Естественно, что мы до прихода Минина с Пожарским чувствовали себя несколько ущемленно. Не годовщина ли, часом, в эти дни тех радостных для нас и грустных для поляков событий? Или поляки вновь вознамерились идти на Россию, а драка всего лишь прелюдия к боевым действиям? - Под американским крылом это они свободно могут сунуться! - Да нет, Лукашенко им не даст Буг форсировать. У него там мин полный огород. - А действительно, вспомним, с чего началась Первая мировая - прибили эрц-герцога Фердинанда, а на другой день пошло-поехало... Воцарилось молчание. Мы не могли докопаться до корней этих драк. Смотрели друг на друга и руками разводили, пытались отыскать аналогии в мировой цивилизации, но ничего не находили. - Вроде бы мы славянские нации, - задумалась бабушка, глядя на поляка, - ну они кривичи, а мы, собственно, в большинстве своём вятичи, и вот пожалуйста, деремся в двадцать первом веке на пустом месте. Глупо! Польский товарищ с трудом привстал, пошатнулся и опять сел на асфальт. - Я теперь уеду из Москвы, - сказал он, прикладывая платочек к глазу. - Думаю, вы на мне не успокоитесь. - И езжай, батюшка! - почему-то обрадовалась старушка. - Какие дела тебе здесь обмозговывать? Поезжай да скажи, что мы тут особо зла не держим на ваших хулиганов, ну а вы там, в Варшаве да в Кракове, по своим каналам тоже угомоните народ, глядишь, оно и успокоится само собой. - Лично я не успокоюсь! - пробасил дядя, и пятно на его лбу побагровело. - Я не привык прощать, я, например, если мне на брюки наступят или локтем заденут, тут же сатанею и на стену кидаюсь. Они первыми начали, так что за нами еще один ход. Поляк простонал что-то невразумительное. - Тебя, милый человек, куда доставить? - поинтересовались мы. - Домой или в Боткинскую? Тут неподалёку. Поляк выразил желание посетить Боткинскую. Взяли мы его под руки и повели, несколько прикрывая своими фигурами. А то, думаем, какой-нибудь перегревшийся на солнышке патриот вздумает ему добавить. За нами-то, судя по арифметике, ещё один ход остался.
| ||
|
Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter.
|
В среду, в 13.00, шел я по Тишинской площади, раздумывая, куда бы пойти дальше - пить пиво в сквер или проглотить в ближайшем подвальчике рюмашку сорокаградусной прохлады, словом, решал я дилемму, и тут где-то впереди раздались тревожные, быстро погасшие крики: - До вспоможення! Ратуйте, убивают! Бросился, конечно, по старой привычке, глядеть, кого убивают и по какому поводу.