О трактористе
Скоро уже сойдет снег, земля подсохнет и наконец-то станет возможным выбраться на огород. Я буду крутить педали по дороге, обсаженной чуть зеленеющими березами, а в ушах моих будет звенеть торжественная весенняя песня работающего в поле трактора. Это мой незнакомый друг-тракторист пашет свою ниву, и клубящаяся черно-белая стая чаек и ворон тянется за его плугом. Так повторяется каждый год. И каждый год эта картина потрясает меня до слез. Ведь что только не делали всевозможные российские правительства, чтобы мертвая тишина поселилась на наших нивах и пажитях! Тракториста (впрочем, тогда его звали крестьянином) гоняли на барщину, душили налогами, устраивали продразверстку, сгоняли в колхозы, проводили за его счет индустриализацию, указывали, когда и что сеять, укрупняли, разукрупняли, а он все равно с постоянством весеннего солнышка появлялся в полях, что-то пахал, сеял и иногда даже собирал. Либеральные реформаторы решили на крестьянина просто плюнуть – авось сам подохнет без денег, без солярки, без запчастей, весь в долгу, как в шелку. Но наш тракторист не лыком шит – он приспособил в качестве приводного ремня собственный поясок, слепил подшипники из глины с навозом (было такое, было!), что-то в кузне сковал, раздобыл солярку (уж не из коровьей ли мочи выгнал?) и снова пашет, сеет, собирает… Говорят, он работает неэффективно. А кто у нас, кроме откровенного ворья, работает эффективно? Может быть, те полсотни экономических институтов, появившиеся за последние годы в славном городе Москве? Дума? Правительство? Банки? Да, живут они, бесспорно, лучше, чем наш тракторист, но нам-то какая польза от всех этих учреждений? А крестьянин, собрав урожай, сам его не съест, а волей-неволей еще кого-то накормит, если ему, конечно, руки окончательно не обрубить… Но почему бы и не обрубить? Ведь если крестьянина земли лишить, что он тогда пахать станет? И на белый свет появляется проект закона о свободном обороте земельной собственности. Проталкивают его, разумеется, те же самые ребята, что немало потрудились на ниве приватизации нашей промышленности. Помните, как они говорили? – Заводы наши плохо работают потому, что у них эффективного собственника нет. А вот давайте этот металлургический комбинат хорошему человеку отдадим. Он за него миллион долларов обещал. Ну и что с того, что комбинат несколько миллиардов стоит? Зато он под мудрым капиталистическим руководством заработает о-го-го! – И где теперь наша промышленность? Сказал бы я где!
Само собой, авторы нового закона ссылаются на опыт «цивилизованных стран». Мол, там есть свободный оборот земли, и ничего, живут-процветают. Однако это далеко не так: во-первых, земля является частной собственностью далеко не везде; а во-вторых, оборот ее большей частью стеснен там жесткими, но разумными законами. В Дании, например, нельзя купить землю без диплома о специальном сельскохозяйственном образовании, и даже если вы получили землю в наследство, но диплома не имеете, то обязаны продать ее тому, кто умеет ее обрабатывать.
- Ну и что? – говорят свободолюбцы-законодатели. – Мы тоже потом всяких законов напридумываем, а пока давай землю продавать. Руки же чешутся!
О том, какие законы способны напридумывать наши либералы, мы в общем-то уже печальное представление имеем. Да и к тому времени, пока они до этих ограничительных законов доберутся, может статься и ограничивать будет уже нечего. Земля будет скуплена, несколько раз перепродана, результатом чего станет появление еще нескольких олигархов. В сущности, эта цель никем и не скрывается. Промышленность уже несколько раз поделили и переделили, недра тоже, и единственная возможность широкомасштабных спекуляций в России остается только в области земельной собственности. Что будет при этом с сельским хозяйством, реформаторов не волнует. Вернее они обещают (старая песенка) что новые собственники приведут сельское хозяйство к полному и окончательному процветанию. А зачем бы им иначе землю скупать?
На этот вопрос я в общем-то уже ответил, - в надежде вколотить капитал на спекуляциях. Первоначальные покупатели заводов, газет, пароходов тоже далеко не все владеют ими по сей день. Купили задешево, продали подороже, а на вырученную разницу теперь блаженствуют на Багамах. Разумеется, тут повезло не всем.
Но у меня имеется и другой ответ – гипотеза, вытекающая опять же из опыта приватизации промышленности. Многие ее отрасли были скуплены не для того, чтобы они работали, а именно для того, чтобы не работали и не создавали конкуренции западным производствам. Ни для кого не секрет, что в Европе и Америке имеется перепроизводство сельскохозяйственной продукции, а посему правительства западных стран дотируют своих фермеров с целью проникновения на другие рынки, и немало в этом преуспели. Наш крестьянин пока крепится, и чуть больше половины потребляемых нами харчей произведены его руками. Но без земли…
Между прочим, такая операция обойдется не так уж и дорого. В Саратовской губернии торговля землей уже идет вовсю. И в среднем гектар знаменитых черноземов продается по цене бутылки самогона. Назначим этой бутылке гордую цену в 1 доллар. Всего в России около 110 миллионов гектаров пахотных земель. То есть для покупки ее чохом нужно всего-то 110 миллионов долларов. Таким образом, любой наш олигарх средней руки, отказавшись от покупки очередной виллы на Лазурном берегу, может стать обладателем всей российской нивы. А уж заморские миллиардеры! И не говорите, что владению землей иностранцами будут положены какие-то пределы. Это мы тоже проходили.
Вообще с тех пор, как люди занимаются хлебопашеством, о проблеме владения землей написана куча книг. Однако наши либералы их не читают, они все сами писатели. Не прочитают они и этих строчек, но все-таки поддамся искушению и приведу две цитаты.
Первая из Библии: «Землю не должно продавать навсегда; ибо Моя земля; вы пришельцы и поселенцы у Меня».
Вторая цитата из американского экономиста и публициста XIX века Генри Джорджа:
«Собственность на землю, подобно собственности на рабов, по самому существу своему отличается от собственности на предметы, созданные трудом. Отнимите у человека или народа деньги, товары, скот, - и ваше насилие, грабеж окончится с вашим уходом. Течение времени, конечно, не сделает вашего преступления делом хорошим, но оно уничтожит его последствия. Ограбленные люди могут вновь приобрести то, что у них было отнято. Но отнимите у народа землю, и ваш грабеж будет продолжаться вечно. Он будет новым грабежом для каждого нового ряда сменяющихся поколений».
Надеюсь, теперь читателю ясно, почему меня так волнует весенняя песня тракториста? Почему мне хочется слезть с велосипеда и пожать его мозолистую руку? Пусть одежды его не блещут белизной, а сам он, скорее всего, не совсем трезв, но на сей день он – единственный гарант того, что существует такая страна – Россия, и еще некоторое время будет существовать, если в очередной раз не поддастся на блестящую обманку продажных болтунов.

Иван Глумов