После прогремевшей на весь мир истории о том, как американка убила своего приемного сына из России, в стране вновь вспыхнули споры, нужно ли нам отправлять российских сирот на иностранщину. Как будто можно дать один рецепт для сотен и тысяч самых разных больных детских судеб...

Ольга Степукова пришла в нашу редакцию с довольно необычной просьбой. Она просила помочь ей получить опекунство над племянником Игорем, чтобы забрать его из детского дома.

Рита — мама Игоря — исчезла в ноябре прошлого года. Однажды вечером она уложила ребенка спать и пошла в соседний подъезд к подружке. Больше ее никто не видел. Гражданский муж Риты вечером того же дня позвонил ее тете Ольге Степуковой, единственной взрослой родственнице Риты, и попросил забрать ребенка.

Ольга не задумываясь взяла Игоря в свою однокомнатную квартиру, где жила с мужем и двумя сыновьями. Год назад она уже была в похожей ситуации. Тогда умерли родители Риты, и Ольга взяла опекунство над младшим Ритиным братом — так у нее появился второй сын. Она как тетя продолжала много общаться и с Ритой. Девочка стала ей совсем родной. Поэтому, когда случилась трагедия и Рита пропала, Ольга ни на минуту не сомневалась, что сын племянницы должен жить в ее семье.

Хочу быть его мамой

Шли месяцы. В городской отдел по опеке и попечительству Ольга обратилась лишь в марте этого года. Вскоре мальчик оказался в детском доме. Оле обещали, что она сможет беспрепятственно встречаться с племянником, брать его на выходные и в конце концов навсегда забрать к себе.

Ольга — удивительная женщина. Взяла опеку над племянником, теперь хочет опекать еще и сына племянницы. Трудные жилищные условия ее не останавливают.

До того как Ольга стала опекуном первого мальчика, она с сыном и мужем жила в 12 метрах в общежитии. Потом переехала в однокомнатную, полуразрушенную неблагоустроенную квартиру своего подопечного. Сделала в ней ремонт, обустроила домашний очаг. Ни о какой корысти здесь и речи быть не может. И сейчас, и в будущем права на квартиру остаются за прописанными в ней ребенком и его сестрой.

У Игоря тоже есть квартира, двухкомнатная. Кому было бы плохо, если бы женщина жила временно со своей большой семьей, в которой двое приемных детей, в двухкомнатной квартире? Ведь права на нее остались бы у ребенка, и органам опеки не с чего волноваться.

Впрочем, Ольга согласна даже вернуться в общежитие, если вместо 12-метровой комнаты ей бы дали 18-метровую, чтобы было где поставить детские кровати. Но свободных комнат в общежитии нет. Зато есть места в детских домах...

Сначала кровать, потом мальчик

Игорю всего два с половиной года, и сейчас за него его судьбу решают чиновники. В начале мая Ольге позвонили из милиции и попросили подойти в морг на опознание. В безжизненном женском теле женщина с трудом узнала свою племянницу Риту. Так Игорь официально стал сиротой. Его имя появилось в банке данных на усыновление.

Тревогу Ольга забила тогда, когда узнала, что если в течение восьми месяцев для Игоря не подыщут русскую семью, его кандидатура будет предложена на усыновление иностранцам. Ольгу ни в детском доме, ни в органах опеки в расчет не брали.

— На выходные нам его не дают, а когда заводим разговоры об опеке над ребенком, говорят, что к нам есть вопросы. Какие? Мы не знаем, — говорит Ольга.

— Поначалу мы ограничивали их встречи, потому что нужно было, чтобы ребенок привык к новой обстановке, — говорит директор детского дома. — Потом мы разрешили им приходить к Игорю, но на выходные мальчика действительно не отдавали. Не имели права. На тот момент Ольга Федоровна не работала, мальчику в ее квартире даже спать негде.

— Ольга Федоровна сама привела ребенка к нам и попросила определить его в детский дом, речи о том, что она хочет взять опеку над мальчиком, вообще не было, — говорит начальник отдела по опеке и попечительству Нина Лыскова.

— Ну как же так! — недоумевает Ольга. — Я действительно сама к ним пришла и сама попросила определить мальчика, но не в детский дом, а в детский сад. А они сказали, что так нельзя, что его заберут в детский дом, откуда я смогу его забирать, когда захочу. Я давно устроилась на работу. Мы с мужем живем в гражданском браке, но если нам скажут, что для опеки над Игорем нам нужно оформить свои отношения, мы сразу же это сделаем. И, как только я буду знать наверняка, что Игоря нам отдадут, мы сразу же купим двухъярусную кровать.

— Ей никто не отказывает в опекунстве, — уверила нас директор детского дома. — Если у нее будут средства к существованию, спальное место для мальчика, пусть пробует.

Неужели дело только в банальной покупке двухъярусной кровати?

В опекунском отделе подтвердили: если Ольга соберет все необходимые документы, у нее есть шанс забрать Игоря к себе. Только шанс. И судя по тому, как развивается ситуация, помогать женщине никто не намерен.

Как только мы сообщили Ольге о том, что у нее есть шанс забрать ребенка, она сразу начала готовить документы на опекунство. Редакция будет следить за судьбой Игорька и обязательно расскажет читателям, чем закончилась эта история...

ПЕРВЫМ ДЕЛОМ – ПОДАРКИ, А ДЕТИ – ПОТОМ

Дашина история началась задолго до ее рождения. Когда ее маме Марине Смирновой (фамилия и имя изменены. — Прим. авт.) было всего 19 лет, у нее проявилось серьезное психическое заболевание. Девушку признали недееспособной и поручили ее маме опеку над ней. Поэтому, когда Марина родила ребеночка, мама взяла опеку и над ним тоже.

Однако условия, в которых семья Смирновых почти два года пыталась воспитывать ребенка, органам опеки показались неприемлемыми: полная антисанитария в квартире, нездоровая обстановка в семье. Вскоре бабушку лишили опекунства, а Дашу забрали в детский дом.

— У меня разрывалось сердце, когда Дашенька брала меня за руку и говорила: "Мама, пойдем домой", — вспоминает Марина. — В те моменты мне очень хотелось ее забрать, но мои попытки вернуть себе дееспособность ни к чему не приводили, а без этого мне дочь не отдавали.

Шли месяцы. Марина навещала дочь, наслаждаясь каждой минутой, проведенной вместе. В глубине души она очень надеялась, что когда-нибудь сможет забрать Дашу домой. Но однажды девочки в детском доме не оказалось. Не было ее там и на следующий день. Позже выяснилось: Дашу усыновила иностранная семья. В тот самый момент жизнь Марины остановилась. Она просила вернуть ей дочь, просила дать ее адрес, писала в передачу "Жди меня", но, увы...

Дашенька уже около года живет за границей в семье медицинских работников. У девочки все хорошо. А как же Марина? Сейчас ей 31 год, и у нее больше не может быть детей.

— Получается, что "ты испытала счастье материнства, дай другим испытать", так что ли? — сквозь слезы спрашивает девушка.

— Нам очень жаль Марину, — говорят в городском отделе по опеке и попечительству. — К сожалению, мы ничем не можем ей помочь. Для нее это действительно трагедия, но для ребенка так лучше.

Как бы теперь ни сокрушалась Дашина бабушка, вернуть девочку в Россию невозможно. Может быть, когда-нибудь, когда Даша вырастет, она приедет на родину, чтобы вновь сказать: "Здравствуй, мама". А пока единственное, на что может рассчитывать Марина, — официальные отчеты о здоровье, увлечениях и жизни девочки, присылаемые ее новыми родителями раз в полгода.

Если бы Дашины иностранные родители пожалели ее родную мать и согласились бы присылать новости чуть чаще и подробнее, Марине было бы не так горько.

— Эти люди все знают о Дашиной семье, но мы не можем повлиять на них, ведь официальные отчеты они присылают, — говорит директор Детского дома №120 Любовь Алексеева. — У иностранцев нет тайны усыновления. Они рассказывают ребенку правду о его прошлом, оставляют настоящее имя. Иногда случается, что привозят детей на родину и дают возможность встретиться с биологическими родителями или дети сами приезжают, когда вырастут.

К сожалению, такие встречи и бывают редко, и еще реже заканчиваются хорошо. Не так давно американская семья привозила приемного ребенка на встречу к его настоящим родителям. Петрозаводская родня пришла в полном составе, закатили американцам жуткую истерику с криками, что те украли у них ребенка. Но, когда увидели привезенные им подарки, забыли о ребенке и кинулись к пакетам.

Другая иностранная семья каждый год приезжала и покупала родителям их приемного сыночка всю бытовую технику. Те за год ее пропивали, и иностранцы вновь делали те же покупки. В конце концов они все же прекратили ездить. Были случаи, когда, достигнув восемнадцатилетия, ребята сами навещали своих родителей, но, посмотрев на их жизнь, уезжали обратно.