Раиса Генриховна Мустонен - карелка. Много лет является редактором отдела прозы жур-нала "Север", где особенно охотно работает с начинающими авторами и пользуется у них авторитетом. Автор трех книг прозы: "Каждый охотник желает знать..." ("Карелия", 1981), "Бермудский круг" ("Карелия", 1986), "Письма к незнакомым людям" (Москва, "Современник", 1989). Заместитель руководителя секции драматургии при Союзе театральных деятелей и Союзе писателей РК. Член редакционного комитета литературной антологии стран Баренц-региона. Член Союза журналистов. Член Союза писателей России.

А еще она замечательный человек и обая-тельная женщина. В этом я убедился во время беседы с ней по случаю ее пятидесятилетия.

Впервые Раиса Мустонен опубликовалась в журнале "Октябрь" в 1974 году - рассказ назывался "Шест-надцать черных платков". Выступала с прозой во многих московских и региональных журналах, ну и само собой - в "Севере". Рассказ "Большая белолобая любовь Любы Белолюбовой" вошел в число лучших на международном конкурсе и был опубликован в журнале "Крестьянка", американском журнале "Вы и мы" и в сборнике женской прозы "Русская душа" (Германия). Рассказ "Ассерокс" после публикации в "Севере" неоднократно был переиздан многими изданиями, в том числе в Москве, и был включен в антологию российской и норвежской прозы "Повороты", изданную на двух языках в издательстве "Художественная литература". Неоднократно публиковалась в финляндских и шведских журналах. В Швеции осенью 1997 года был проведен большой интересный вечер по ее повести "93-й год, или Бортовой журнал машинистки Риты Ч." В сокращенном виде эта повесть была опубликована в журнале "Москва", а в полном варианте вошла в книгу "Все живое". В еженедельнике "Литературная Россия" рассказ "Пеперуда" был отмечен как лучший за определенный период времени.

Пьеса "Где твой дом, ангел?" переведена на английский, финский и шведский языки. Это пьеса-эксперимент, такого еще не было в практике драматургии: она написана так, что ее могут играть одновременно актеры разных стран, не прибегая к синхронному переводу, а лишь внося изменения в текст, учитывающие специфику той страны, где пьеса в данный момент играется. Пьесу поставил Национальный театр Карелии в двух версиях: на русском и финском языках. За эту пьесу Раиса Мустонен вошла в сотню лучших людей города Петрозаводска за 1997 год и отмечена премией Министерства культуры РК. В конце 80-х театр ставил еще одну пьесу Мустонен "Сезон махаонов".

- Многие считают Вас лучшей писательницей республики. Когда Вы сделали первый шаг на литературном поприще?

- Я начала писать в детстве, потому что росла очень скрытным ребенком, а необходимость в общении была. Поэтому я неосознанно выбрала эпистолярный жанр, у меня третья книжка так и называется - "Письма к незнакомым людям". Я хотела как бы выйти из себя, я понятно объясняю?

- Выйти из себя навстречу миру?

- Да.

- Вы критику своих произведений нормально воспринимаете или негативно реагируете?

- Нормально, если она доброжелательная. Но какой бы критика ни была, все равно верю только себе, своему чутью. Есть люди, которые догадываются, где мои настоящие слабости и доброжелательно о них говорят, и если к тому же я сама о них знаю, я это принимаю. Но меня вообще никогда сильно не ругали.

- Потому что Вас любят и жалуют?

- Просто везло более-менее.

- Но коллеги-то хоть иногда журят?

- Конечно.

- Вы, наверное, работаете над произведениями каждый день?

- Я всегда говорю, что я не профессионал, потому что пишу только когда пишется. Сейчас, например, я ничего не пишу.

- А где Вы учились литературному мастерству?

- В литинституте у Григория Бакланова. Я много училась: и в горном, и два года на высших сценарных режиссерских курсах. И кем я только ни работала, даже стюардессой была. У меня судьба такая.

- Вы имеете два творческих диплома, а говорите, что не профессионал!

- При чем тут дипломы? Я считаю, что профессионал - это человек, который может себя заставить. Хочет - не хочет, а садится и работает. И желательно каждый день.

- То есть относится к писательству как к профессии?

- А я так к писательскому труду не отношусь и смирилась с этим. Хотя, конечно, очень тяжело, когда не пишешь. И я заметила, что иногда заставлю себя - и получается. Стоит начать, и постепенно входишь во вкус.

- Писательство в какой-то степени и по разным причинам можно отнести к профессиям повышенного риска. Ваша жизнь никогда не была под угрозой?

- Если в юности возникали мысли о самоубийстве, то потом нет. Я даже молодым говорю: если кто-то из-за неразделенной любви или по каким-то другим поводам оказывается на грани, то этого ни в коем случае не надо делать. Мы и так все умрем когда-нибудь, поэтому нужно обязательно досмотреть.

- Что досмотреть?

- Жизнь эту, жизнь досмотреть.

- Как фильм, что ли?

- Не просто как фильм, а еще и поучаствовать.

- Это как компьютерные игрушки в форме интерактивного кино?

- А писатель к тому же должен все фиксировать. Писатель даже у гроба своей жены, если говорить о мужчине, должен наблюдать за собой. И так всегда и во всем. Вот я, например, не могу иначе - даже в самые счастливые минуты все равно наблюдаю за собой. Словно какой-то второй человек внутри сидит и смотрит: где-то сфальшивила, где-то наиграла. Или плохо поступила. Даже во сне у меня есть этот наблюдатель. У меня ведь сны - это притчи. Если я плохо поступила, меня всегда на чистую воду сон выведет. Это мне прямо житья не дает.

- Самый удачный год из пятидесяти Вы можете выделить?

- Хорошим был год, когда мы ставили "Где твой дом, ангел?", хотя было безумно тяжело.

- Что так?

- Я не хочу на эту тему распространяться, не хочу говорить про то, как пьеса ставилась. Но я напишу об этом роман.

- Писателю нужна свобода?

- Свобода, мне кажется, это всегда внутреннее состояние. Как говорил Тарковский, истинная свобода может быть только в тоталитарном государстве. Он это говорил давно, но я с ним абсолютно согласна. Когда говорят: "Свобода или колбаса!", я даже не понимаю, о чем они говорят?! Вот свобода внутри себя - это то, что надо. А надо, чтобы то, что ты хочешь сказать, свободно лилось на бумагу.

- А в жизни Вы лежебока или помешаны на порядке?

- Лежебока.

- Я слышал, что из репертуара театра сняли русский вариант спектакля "Где твой дом, ангел?".

- Да, он играется редко, и только на финском.

- Почему?

- Вопросы к режиссеру.

- Вы честолюбивый человек как писатель?

- Я совру, если скажу, что у меня нет честолюбия. У любого творческого, пишущего человека оно есть. И я не поверю, если кто-то скажет, что совсем не испытывает подобных чувств.

- В этом отношении Вы не думали о Букеровской премии или о Нобелевской?

- Эти премии как будто в другой вселенной находятся, поэтому они мне малоинтересны.

- Вы не чувствуете себя изолированной, оторванной от литертурного процесса?

- Считаю себя очень провинциальной. И это плохо.

- Почему плохо?

- Потому что в провинции зачастую приходится заново изобретать велосипед. Но самое главное для меня - это кайф, когда получается, когда совпадает то, что внутри, и то, что ты выпустил наружу. Пусть потом хоть ругают-разругают, а я знаю, что сделано хорошо. И тогда мне хочется, чтобы как можно больше людей это прочитало. Однако сейчас литература раздробилась. Раньше книжка в Москве выходила тиражом 50 тысяч экземпляров, а теперь на всю страну печатают всего тысячу. У меня, кстати, 10 лет не издаются книги, потому что я не могу ходить и просить на них деньги.

- А у Вас есть произведения, которые ждут публикации?

- Есть.