СЛОВО О ПОТЕРЯННОМ ФЛОТЕ

В ноябре 1982 года наш старый добрый крейсер "Адмирал Ушаков" по прозвищу "Ушатый" вернулся из Средиземки, где несколько месяцев был штабным кораблем эскадры, в Севастополь. Здоровье у тридцатилетнего крейсерюги пошаливало. То обесточивался он на ходу, то рвались водогрейные трубки в котлах, но срок возвращения домой нам постоянно переносили. На Северном флоте не могли подыскать замену "под эскадру". Потом ее наконец нашли. Но шла она, как та черепаха Тортила.

Наконец корабль, а это была не менее древняя, чем наш "Ушатый", плавбаза "Магомед Гаджиев", показалась на горизонте. Глядя на грязный и неопрятный "Гаджиев", штабные с эскадры, навтыкавшие нам столько двоек за мелкие огрехи, явно приуныли. По сравнению с плавбазой наш крейсер смотрелся красавцем: сияющие медные поручни трапов, надраенная до белизны деревянная палуба, освеженный перед долгожданной встречей с Севастополем корпус, тут донельзя скупой главный боцман не жалел краски. И, конечно, крейсерский порядок: вахта бдит, техника и оружие в исправности, офицеры при завидном мастерстве не лишены лоска, а матросы обучены, бодры и веселы.

После возвращения в Севастополь мы узнали, что крейсер наш поставят в консервацию. Сначала "Ушаков" вывели из компании и мы перестали получать "морские", затем стали разбирать по кораблям лучших специалистов. И всего-то через полгода, когда крейсер перед консервацией вышел в море, командующий флотом, увидев отдраенные иллюминаторы по тревоге, расхаживающих по палубе матросов, недопустимый черный дым из эшелонов (носовой и кормовой труб), назвал еще недавно боевой корабль жалким прибежищем корсаров.

Между прочим, уже через месяц из зачуханного "Гаджиева" на эскадре сотворили вполне приличный корабль. По-другому в море и на боевой службе не бывает.

Сейчас, когда сам главнокомандующий ВМФ руководит поисковой операцией в месте трагедии "Курска", когда отодвинуты на задний план все животрепещущие проблемы военных моряков, почему-то забылись его слова о том, что поход нашей эскадры в Средиземное море откладывается на неопределенный срок.

Это означает, что тысячи офицеров, мичманов, матросов упустят шанс почувствовать себя моряками, а боевые корабли и дальше будут дряхлеть у причалов.

Десять лет наш некогда второй по мощи в мире военный флот на голодном пайке: без новых кораблей (единицы, достроенные еще советской закладки, не в счет), без топлива и соответствующего тылового обеспечения. За это время появились командиры, не умеющие швартовать корабли, и курсанты, не знающие море.

Все эти годы русские моряки героически спасали свой флот. Когда стало совсем невмоготу, они обратились за помощью к народу. Так появились именные корабли -- "Москва", "Красноярск", "Кострома" и тот же "Курск". Вся страна ныне помогает флоту выжить. На корабли и лодки привозят продукты, лекарства, для них закупают топливо и запасные части, им помогают с докованием и ремонтом.

Но даже это не спасает флот от ползучего сокращения, и он стремительно теряет боеготовность. Корабли без ремонта, люди без моря, -- неужели это то, что ожидает русских моряков? Мы продаем Китаю еще два эсминца из запасов флота потому, что не можем их содержать. Мы имеем всего одну исправную подлодку на Черном море против пятнадцати турецких, три из которых пасутся у крымских берегов. Нас хватает порой только на то, чтобы организовать шоу в День ВМФ.

Казалось, с приходом нового президента, когда было заявлено, что Россия есть морская и океанская держава, флот обязательно будет ходить в дальние походы, а у многострадальных наших моряков появилась надежда, уже потерянная ими за десятилетия отстоя. И теперь, после гибели "Курска", она вновь ушла за горизонт.

Конечно, память о погибших в море священна, но помня о мертвых, надо думать о живых. Есть на нашем флоте традиция: перед боем старшие спрашивают совета у младших. Я не лейтенант, но спроси меня флотоводцы по поводу поисковой операции в Баренцевом море, сказал бы, что объявил место гибели лодки воинским захоронением, отложил все работы по ее подъему на следующий год, пошел бы походом в Средиземное море. Уверен, что экипаж "Курска", будь он жив, поддержал бы такое решение.

Да, то, что происходит сегодня на погибшей субмарине, безусловно, важно и для общества, и для флота. Но у главкома ВМФ адмирала флота Владимира Куроедова, лично возглавившего поисковую операцию, есть под началом десятки еще боевых вымпелов и тысячи людей, не переставших считать себя моряками. Нельзя отнимать у них Надежду. Чтобы не умереть у берега, флот должен идти в море. Сегодня. Завтра может быть поздно.