Газета Русский Курьер :: Бешеный мэтр

Партнеры:

Счетчики:

Бешеный мэтр

Константин Райкин настырно гнёт свою линию и всегда побеждает.

Константину Аркадьевичу Райкину 8 июля исполняется пятьдесят пять лет. Сказать, что он человек энергичный - это ничего не сказать.

Он - семижильный. И притом упрямый. Он, как вещий Олег из песни Высоцкого, настырно гнет свою линию и всегда побеждает. Формула - "на детях гениев природа отдыхает" - к Райкину не применима.

- Константин Аркадьевич, ваши ипостаси - худрука, режиссера, актера и педагога - друг другу не мешают? - Думаю, дополняют. Мой организм требует нагрузок и сам придумывает что-то для того, чтобы ему "нагружаться". (Смех.) Поэтому ни одна из функций мне не мешает и одно дополняет другое. В моей природе есть лидерское начало. Я могу за собой повести определенную группу людей потому, что идеи, которые приходят в голову, предназначаются не для одиночки, а для коллектива.

- Вы сейчас производите впечатление человека спокойного. А до белого каления доходите? - (Смех.) Каждый день. И если нет внешних причин, чтобы дойти до белого каления, я все равно до него дохожу, ибо я что-то себе придумываю. Видимо, это какая-то ежедневная зарядка. Я должен несколько раз в день впадать в бешенство.

- Преподавание для вас - это удовольствие или, прежде всего, желание подготовить актерскую смену для своего театра? - Набирая первый курс, я смотрел на студентов как на будущих артистов Театра "Сатирикон". Поэтому я с ними не церемонился, не сюсюкал. Того, кто мне не нравился, я просто выгонял. Если они меня в чем-то не устраивают в работе, я с ними бываю настырен и даже жесток. Я их переделываю так, как мне это представляется правильным. Работа на большой сцене, в большом зале и вообще в профессиональном театре - вещь беспощадная. Я очень боюсь неуспеха, если хотите, я его боюсь больше смерти.

- Ученики уже стали вашими единомышленниками или пока исполнители вашей мощной воли? - До единомышленников, так уж впрямую, им еще далеко. Потому что в театре существует такое понятие (и не надо закрывать на него глаза), как некий офицерский состав и состав рядовых. По своему опыту, мере убежденности в искусстве, привязанностям они еще всетаки рядовые. А это значит, что пока исполнители моей воли. Другое дело, что в них, как мне кажется, уже прорастают зерна любви к театру, которые я заронил.

- Забавно смотреть, как они яростно рвут страсти в клочья и старательно "хлопочут физиономиями". В вас, по-моему, всегда было чувство меры.

- Чувство меры мне самому не было свойственно. Оно приобретается с опытом. Меня раньше тоже захлестывало, и я очень любил "садиться на глотку". Общение с замечательными режиссерами меня постепенно приучило к другому.

- Вы могли бы, например, сплясать, как в легендарном "Труффальдино из Бергамо".

- Во-первых, я так сплясать уже не смогу.

Во-вторых, надо понимать, что существуют прелести разного возраста, это я говорю без всякой иронии. Я был молодым, энергия била через край, но многого я не умел. Теперь же я обменял свои физические возможности на приобретенный профессионализм. Я умею больше, сил у меня поменьше, но желаний немало. Мне вообще иногда кажется, что самое главное у меня еще впереди. У меня действительно есть ощущение, что сейчас - особый период в жизни. Он очень непростой, но я стою на пороге больших открытий для себя.

- Нет ли у вас мысли и желания инициировать создание памятника Аркадию Исааковичу Райкину? - Мне это, честно скажу, в голову не приходило. Мне кажется, это правильная идея. Надо подумать, как сделать, чтобы это было талантливо, хорошо, в нужном месте и в нужное время. У меня ведь к папе особое отношение. Я с ним каждый день... общаюсь, разговариваю. И пытаюсь представить, как бы он отнесся к тем или иным проблемам в обществе, в нашем театре. У меня с ним постоянно идет диалог. А про памятник в Москве надо будет подумать. Такая подсказка мне нравится.

- Что в ваших диалогах отвечает Аркадий Исаакович на ваши вопросы по поводу спектаклей и вообще жизни "Сатирикона"? - Скажу честно: я совершенно убежден, что ему наши спектакли очень понравились бы. И в целом он порадовался бы тому, что происходит у нас. Может, потому, что я прекрасно знаю, как он меня оценивал. Я ведь для него был больше сыном, чем художником. Он сильно завышал оценки моей деятельности. У меня с самим собой гораздо более строгие отношения.

post@ruscourier.ru

Газета №509, рубрика: живая культура