|
 |
|
 |
|
|
|
 |
|
 |
|
|
|
||||||||||||
 |
|
|
|
|
|
||||||||||||
Корреспонденты «КП» на Алтае» Наталия Калашникова и Андрей Луковский провели сутки
с дежурной сменой спасательных отрядов главного управления по ГО и ЧС Алтайского края
и региональной поисково-спасательной службы МЧС России В выпавшую на наше дежурство ночь (с 3 на 4 декабря) на ТЭЦ-1 произошел пожар. На его ликвидацию вызвали и спасателей, чтобы вытаскивать из-под завала пожарных, если вдруг произойдет взрыв (над помещением, в котором начался пожар, находилась довольно объемная емкость с мазутом). Взрыва, слава Богу, не было. Огонь удалось остановить, пока он еще не прорвался наверх. Чрезвычайная ситуация на энергетическом объекте, когда на ноги поднята не только дежурная смена, но и все барнаульские спасатели — дело серьезное. Это не бытовые выезды, на которых мы побывали до этого. Правда, нам они несерьезными не показались. Бытовые выезды — это когда у кого-то захлопывается дверь, а в квартире газ, маленький ребенок или инвалид-инфарктник. Вызывают спасателей. Потому что кто еще может спуститься из окна верхнего этажа в квартиру, чтобы открыть двери изнутри? На самом деле, открывать двери с заклинившими замками — забота слесаря из ЖЭУ. Но так уж получается, что слесаря из ЖЭУ сто лет не дождешься, и за «спасибо» он работать не будет, да и не станет долго копаться, — срежет дверь с петель специальной машинкой-«болгаркой», и что потом? Только новые двери ставить. Что недешево. А ребята из ПСС работают бесплатно. И делают все аккуратненько. Двери режут только в крайнем случае (когда криминалом пахнет), стекла в окнах стараются не бить, а выставляют, если форточку открыть не удается. Вдобавок все, как на подбор, спокойные, молодые, крепкие — в куртках с эмблемами «МЧС» и «ГО и ЧС».
Бытовые выезды — это когда у кого-то захлопывается дверь, а в квартире газ, маленький ребенок или инвалид-инфарктник. Вызывают спасателей. Потому что кто еще может спуститься из окна верхнего этажа в квартиру, чтобы открыть двери изнутри? На самом деле, открывать двери с заклинившими замками — забота слесаря из ЖЭУ. Но так уж получается, что слесаря из ЖЭУ сто лет не дождешься, и за «спасибо» он работать не будет, да и не станет долго копаться, — срежет дверь с петель специальной машинкой-«болгаркой», и что потом? Только новые двери ставить. Что недешево. А ребята из ПСС работают бесплатно. И делают все аккуратненько. Двери режут только в крайнем случае (когда криминалом пахнет), стекла в окнах стараются не бить, а выставляют, если форточку открыть не удается. Вдобавок все, как на подбор, спокойные, молодые, крепкие — в куртках с эмблемами «МЧС» и «ГО и ЧС». Первый наш бытовой выезд был в девятиэтажку на ул. А.Петрова. Замок в двери заклинило. У хозяйки — истерика: на площадке холодно, ребенок хнычет, с соседкой наверху дружба — как у кошки с собакой. Пока ребята спускали веревки, налаживали страховку, соседка ворчала: «Она уже второй раз дверь открыть не может. Первый раз нам на балконе пришлось стекло из рамы выставлять. Теперь вот окно ради нее расклеивай, в зиму уже заделала. А на новый замок денег жалко!»
— Да, случается, что мы в одни и те же квартиры повторно приезжаем, — рассказывает начальник дежурной смены Константин Винников. — Тут, понимаете, расчет: новый замок не меньше 60 рублей стоит, а нам-то ничего не платят. Между тем, себестоимость такого выезда — 700-800 рублей. Без учета моральных затрат. Как бы то ни было, а ребята рискуют жизнью. Сейчас таких бытовых выездов у них бывает до десятка в неделю. А летом — вообще до сотни: то и дело звонят садоводы, позабывшие ключи от квартиры на столе в садовом домике. Кстати, и второй выезд в наше дежурство был повторный. Замок, впаянный в мощнейшие железные двери, заедал не первый раз. Но первый раз хозяин спасателей не вызывал, — сам лез через балкон соседней квартиры. На этот раз соседей дома не было, и он побоялся перебираться с десятого этажа на девятый, вызвал МЧС. Конечно, ребята едут не на все такие вызовы. При нас позвонил мужчина. Он потерял ключ от квартиры, а дома никого нет. Начальник смены рассудил, что в этой ситуации нет ничего тревожного. Ничего не случится, если мужчина погуляет во дворе, пока семья не вернется. С нового года такие услуги населению будут платными. Глава администрации края Александр Суриков подписал соответствующее постановление. Конечно, стоить это будет не 700 рублей, а где-то около 200, но все равно заставит призадуматься. — А кому вы обязательно помогаете? — спрашиваем у К.Винникова. — Если в квартире маленькие дети или больные люди, или если газ горит. Раз как-то звонит старушка. Она ходила в магазин, а дома дед после инфаркта. И двери не открывает. Едем. Спустился я через балкон, двери выбил (некогда копаться-то, вдруг дед умирает?). Захожу в квартиру, а деда нет. Он тоже в магазин пошел, пивка захотелось. А, представляешь, замок изнутри не открывается. Пришлось мне сидеть там, пока дед не вернулся. Какой скандал ему потом бабулька закатила! Но иногда люди спекулируют и на этом. Говорят, что дома ребенок, проникаем в квартиру, а ребенка нет... — А дети не пугаются, когда чужой дядя в окно лезет? — Пугаются, плачут. Но это ничего, ребенка успокоить можно. Хуже, когда кто-нибудь с ножом кидается. Бывает, мужик с собутыльниками выгонит жену. Когда они утихомирятся, женщина нас вызывает. Окно или балкон открываем, а мужики просыпаются. А иногда нас забывают предупредить, что в доме собака. Однажды дог на нас бросился. Пришлось хозяина на веревке спускать.
Но самая большая неприятность для ребят из МЧС — не собаки. В прошлом номере «КП» на Алтае» мы рассказывали о тройном убийстве, совершенном в Барнауле. В погребе, в частном доме было обнаружено три трупа: мужчины, женщины и двухлетнего ребенка. Чтобы поднять тела из глубокого погреба, милиция вызывала спасателей. В тот же день, 26 ноября, ребятам пришлось поднимать еще один труп — из теплотрассы в поселке Силикатном. Скорей всего, умерший бомж пролежал на горячих трубах несколько дней, потому что когда его начали переворачивать и упаковывать, он попросту взорвался... — Да какая у нас романтика! Труповозы мы! — спасатели до сих пор вспоминают эту фразу, сказанную начальником спасательного отряда краевого управления ГО и ЧС Георгием Дракиным одному из наших коллег-журналистов после спасательных работ под г.Междуреченском (помните, когда в Горной Шории упал пассажирский самолет). Были наши спасатели и в Нефтегорске, когда город был разрушен землетрясением. Участвуют в спасработах в горах. И именно они откапывали живых и мертвых, когда оползнем в Барнауле было снесено несколько жилых домов. Так что если у вас на входной двери английский замок — поосторожней с ним. А то придется спасателей вызывать... Наталия Калашникова
 В нашу жизнь прет «зона». Ежедневно из исправительных учреждений, которые еще никого никогда не исправляли, выходят люди с соответствующей школой жизни и шкалой ценностей. Их не ждут с распростертыми объятиями ни в семьях, ни в фирмах. Но им хочется есть, пить, и не хочется обратно. Современная компания «деточек» с зачатками лагерных традиций, взрослым «авторитетом», «общаком» под его контролем, обязательствами малолетней «братвы» перед ним и плановыми кражами — это уже шайка, явление, ставшее массовым в последние 3-4 года. Формируется шайка на базе обычной дворовой компании подростков. «БЛАТНЫЕ УНИВЕРСИТЕТЫ». ПЕРВЫЙ ЭТАП Обычно «откинувшийся» из мест заключения взрослый недалеко ушел от подростков по годам. На нем «партаки», он все видел, и ему все нипочем. Воплощенная «крутизна», пальцы веером, «да мы таких... да имел я их...» С ним интересно. Он знает много карточных игр и «зонных» приколов, и уж, конечно, доподлинно знает жизнь. В юношеском возрасте сила притягательна, а школа «зоны» приобретает романтический ореол. Для подростков — это почти бог, который снизошел до внимания к их персоне, остро чувствующей свой детский статус. Для 16-летних ребят — всесильный друг, с которым можно смело смотреть в лицо дворового недруга и, глядя ему прямо в глаза, посылать его далеко. А также выпить винца, покурить травку, обругать какого-нибудь зловредного ветерана... Статистика, кстати, показывает рост групповой преступности в возрасте 14-15 лет (в 1998 году — 12 процентов) и стабильную цифру в возрастном секторе старше 16-ти лет. Это означает, что совсем молодым и глупым легче навешать на уши все, что угодно.
КАК СПЛОТИТЬ МАЛОЛЕТНЮЮ ШАЙКУ? Рекруты определены, и теперь их надо закрепить, обязать и объединить в группировку. Через карточные игры, угощение спиртным, какие-то мелкие подачки и под разговоры о взаимопомощи формируется денежный долг. Естественно, небольшой, чтобы не напугать пацана до начала его главной работы. Но и не маленький, чтобы о нем можно было забыть. Вполне посильный такой должок, который вспомнится позже. Одновременно (а для пацанов игра продолжается) подрастают долги моральные. За кого-то члены группы, а то и сам лидер вступились перед недругами. За кого-то, схваченного взрослыми за шиворот по поводу пьянства, хамства или иного «подвига», постучали себя в грудь: ручаемся-де, мировой парень, да чтоб еще такое же — никогда! А кого-то могут и подставить, а потом запугивать и бить уже на этом этапе... В целом компания пока еще добровольная, но в ней уже прорисовывается следующая структура: у лидера обычно есть свое доверенное лицо — хитрый и жестокий, соображающий быстрее сверстников подросток, есть тугодум-трудяга, есть подросток с закрепившейся репутацией придурка... Если парнишка безразличен к воровской романтике и «подвигам», а ходит, чтобы покурить и поговорить, то он лидеру неинтересен, и его могут из компании прогнать. Если, конечно, не представляют интереса его родители, у которых есть деньги. «РАБОТА» В сегодняшней милицейской отчетности очень мало подростковой «групповухи» с участием 2-3 человек, участников группировки как минимум 5, а максимум — 7-8 человек. Почему? Все просто: большой шайкой трудно управлять. Вернемся к нашей компании. Незаметно для пацанов наступает время, когда количество перерастает в качество. Игры становятся серьезными, манеры — откровенными, долговые мелочи складываются в приличную сумму. Теперь парнишки тоже тратятся на «общак». Поначалу что-то может браться из дома, но лидеру неинтересно, чтобы родители подопечных недосчитались больших сумм и дорогих вещей, — в таком случае милиция быстро выйдет на группу (в «самостоятельных» детских группировках чаще всего тем и заканчивается). Деньги нужно брать в доступных местах, не подставляя товарищей. Обшарить пьяного, подломить киоск, забраться в форточку... Первая же настоящая кража привязывает подростка к группе окончательно и — вплоть до ареста — бесповоротно. Первое дело — важнейший инструмент шантажа. К тому времени, когда ребята совершают первое преступление, им уже известно, что и на воле, и в колонии для малолетних «расколовшемуся», «сдавшему» придется несладко (что в общих чертах соответствует действительности). Лидер, он же инструктор и менеджер в одном лице, во всех этих делах находится в стороне и сохраняет алиби. «Общак» у него под контролем. Это его хлеб насущный, а также источник выпивки и прочих нехитрых житейских радостей. Из него непосредственным исполнителям перепадают бонусы в виде той же выпивки и карманной мелочи на мороженое. Не отдать долг — «западло», за это могут и «опустить», поимев как женщину. Для подростка нет угрозы страшнее этой. Иногда так и делают — показательно бьют и «опускают»... Но только, если лидер уверен, что «братва» полностью под его контролем. Собственно, с этого момента (работа за страх, а не за совесть) группу и следует считать шайкой. И когда попавшийся подросток пытается «пойти паровозом» (т.е. взять на себя вину группы), — это уже не столько отрыжка романтики, сколько обычный человеческий страх.
ПОДЛИННОЕ ЛИЦО ЛИДЕРА Увидев хотя бы краем глаза своего кумира на «зоне», малолетняя «братва» вряд ли испытала бы ко всем его понтам, «партакам» и пальцам такое же уважение. Как правило, организаторы детских шаек и держатели карикатурных «общаков» занимали в лагерной иерархии низшие ступени. Экзальтированная «крутизна», которая так и прет изо всех дыр, и громко кричит о себе на публике, такое же «фуфло», как и мифическое бесстрашие кричащего в действительно щекотливых ситуациях. Люди вышли из «зоны» без денег, их тамошний статус не позволял иметь мало-мальски оплачиваемую работу. Куда таким идти? Только к малолеткам. Настоящий «авторитет» никогда не будет устраивать балагана на тему своей «крутизны» и уж точно никогда не свяжется с подростками. ЧТО ДЕЛАТЬ ВЗРОСЛЫМ? Коли уж чадо встряло в «плохую компанию», помните, что «блатной» вожак у малолеток чаще всего труслив как заяц. У него нет «крыш» и покровителей, нет ничего, кроме козы из пальцев. Ему совсем не хочется обратно в колонию. И любой отец в состоянии убедить его, даже без помощи кулаков, отступиться от сына. На худой конец (если чадо действительно успело ввязаться в нечто серьезное, и ему грозит «посадочная» статья) можно отдать вожаку долг и предупредить, что в следующий раз им займется милиция. Нужно помнить, что закон не поможет ни «выбить» из подростка «романтику», ни упрятать вожака в «места отдаленные» (он ведь не круглый идиот, чтобы подставляться под статью). Только семья может и действительно выдернуть, и действительно оградить, и действительно помочь ребенку. МАСШТАБЫ ЯВЛЕНИЯ В середине 90-х годов детские шайки, работающие на взрослого с лагерным прошлым, были единичным явлением. Сегодня в Барнауле ими совершается каждая третья подростковая «групповуха». Динамика не оставляет сомнений: криминал рекрутирует молодняк, и не за горами распределение сфер, территорий, поиск места и сращивание с «взрослым» криминалом. Сергей Тобульский |
Алтайский спецназ отправился в Чечню Гуманитарная помощь еще в Барнауле За повторное подключение в СОТЕЛе денег не берут В Барнауле появится набережная Кто-то без «АЛБИ», а кто-то без алиби Не перевелись еще «летуны» на Алтае |
|
|
|
|
 |
|
  |
Copyright © "Комсомольская правда". Перепечатка без соглашения с редакцией не допускается. |