Решение о голодовке пришло уже после того, как все попытки доказать свою правоту, отстоять свое актерское достоинство были исчерпаны. Когда их уже перестали слушать и оставалось только признаться в собственной несостоятельности и уйти из театра, собрав остатки тюбиков с гримом.

Никто не верил, что четыре актера Музыкального театра — Вячеслав Леонов, Алексей Яковлев, Алексей Пресняков и Валерий Дворников — отважатся голодать в защиту интересов театра, оказавшегося под угрозой закрытия или расформирования.

Это теперь все мы уже знаем, что актеры своим упорством и фанатизмом смогли одержать верх. Их требования были просты: вернуть им честное имя и восстановить в актерских правах. Взбунтовались в "Большом", когда новый арт-директор Нина Раутио инициировала аттестацию творческого состава, в результате которой профнепригодными были признаны почти все солисты Музыкального театра. Любимцы петрозаводской публики оказались принижены, пристыжены (хотя за что — ведь аттестовали их по оперным меркам, а они все — артисты музыкального театра). После шести дней борьбы их-таки восстановили в правах. Но сегодня артисты рассказывают читателям "Губернiи", как это было.

Хочешь стройную фигуру — возьми начальницею...

Решение голодать пришло само собой, когда мы поняли, что другими методами ни до одного начальника не достучаться. В четверг вечером придумали, как наутро объявим о голодовке. И вот в пятницу в 11 утра мы снесли директору театра госпоже Васильевой наше обращение. Слух по театру разнесся очень быстро. И уже через час закрыли входную дверь и сорвали наше обращение со стенда.

К голодовке готовиться особенно тщательно не было необходимости. Водой мы запаслись, а подушки и одеяла взяли из реквизиторского цеха. Расстелили плацдарм в холле актерского фойе и стали лежать.

В спокойной позе долго лежать не пришлось. К нам потянулись ходоки. Сперва появился юрист, в грубой стилистике пытался апеллировать к юридической базе. Грозился, что вызовет милицию, на что мы заявили, что ляжем на ступеньках театра, но голодовку не прекратим.

Потом начался круговорот лиц. Те, к кому мы не могли достучаться и отстоять свои права, сами приходили к нам и выслушивали нашу позицию. Была министр культуры Галина Брун, правда, как нам кажется, относилась к нашему акту как к причуде. (Это уже потом она назвала нашу акцию шантажом). Резюмировала же свой визит такими словами: "Я тоже могу с вами лечь и поголодать. Мне 36 лет, я дольше выдержу. Все равно, если уйдет Раутио, я тоже уйду".

Была замминистра культуры Шумская, в недалеком прошлом свой человек, большая театралка и театровед со стажем. Но, став чиновником, Ирина Павловна переменила отношение к актерскому сословию. А на голодных переговорах призналась, что дирекции нужны освобожденные "сумасшедшие" ставки 15-й категории (заслуженный артист Карелии) в 3 тысячи 400 рублей (это со всеми надбавками).

Прорваться к нам пытались многие, как мы узнали потом. Не пустили лидера наших культурных профсоюзов Л.С.Шкаеву, не пустили С.П.Звездина, человека, который строил этот театр, легенду петрозаводской театральной среды. Оказалось, что не пустили с десяток журналистов. Некоторые брали у нас интервью на ступеньках театра, нам пришлось спуститься вниз. Толку-то... Все равно ни одно интервью не пошло в эфир. Руководство телекомпаний не дало визы на выпуск. Один телеканал даже на день раньше за нас "закончил" голодовку: мы еще голодали, а они уже дали информацию, что все кончено.

(В последний день, в пятницу, ГТРК дала небольшое интервью с Дворниковым).

Моральную поддержку нам постоянно оказывали Иван Петров, главреж "Творческой мастерской", Леонид Владимиров, главреж Национального. Этих мастодонтов побоялись задержать на вахте. Все-таки и тот и другой в этом театре поставили не один спектакль. Приходил Олег Белонучкин.

Очень поддержали коммунисты, которые заявили тут же, у нас на одеялах, в холле: "Не дадим закрыть театр". И вцепились в прекрасную глотку симпатичного министра культуры. Идейно поддержал и депутат Законодательного собрания Карелии Александр Лукин. Он все время приходил не с пустыми руками, а с документами, подтверждающими финансовую состоятельность театра. Музыкальный театр, оказывается, собирал самые большие сборы по Карелии и всегда возвращал в казну то, что было взято на постановку спектакля в начале сезона.

Первая ночь прошла для нас очень тяжело. Но не потому, что мысли черные спать не давали или министр культуры являлась в короткой юбочке, а просто Алексей Петрович Пресняков очень сильно храпел. Собранием остальных, вялохрапящих голодающих постановили на ночь отселять единомышленника в актерскую гримерку.

Молодой солист Леша Яковлев страдал больше всех. Но не потому, что сильно хотел есть, как молодой растущий организм. Просто мы как старшие товарищи, воспользовавшись камерной обстановкой холла, решили приложить к Леше свои педагогические способности. Каждый считал своим долгом поучить Лешу уму-разуму. И к третьему дню он взвыл. А он, в свою очередь, тоже наблюдал за старшими:

— Я и не думал, что Вячеслав Леонов такой серьезный и мрачный человек. Ведь на сцене он выступает в амплуа простака. Это комичный, всегда словоохотливый персонаж. А вблизи он оказался молчуном. Вот уж было открытие.

Врач второй поликлиники Лена Коханская ежедневно нас осматривала. И зная о язве Дворникова, все время настаивала на скорейшем перемирии. И еще сказала руководству, что если оно будет тянуть с решением, она подаст на верхушку театра в суд, отстаивая интересы нас, пациентов.

Те, кто к нам прорывался через грузовой лифт или другими внутренними ходами, рассказывали о новостях с большой земли. Официальные круги называли нас шантажистами, в администрации правительства через наших жен сказали: "Передайте своим мужикам, чтобы перестали дурью маяться". Несмотря на столь нелестные эпитеты, мы твердо стояли на своем, не имея в руках больше никаких рычагов влияния на власть. Было очень мило получать минеральную воду и записочки с моральной поддержкой от всех сотрудников театра. За время наших революционных перемен все в театре сплотились, сблизились. Ведь если мы будем поодиночке, нас растоптать — раз плюнуть. Нас поддержала Драма, в которой не было никакой аттестации, нас поддержал балет, полностью прошедший аттестацию, нас поддержал оркестр, почти весь аттестованный. Публично встал на нашу защиту Дмитрий Утикеев, наш и.о. главного режиссера. Его должность с приходом Нины Раутио сокращают, но он от этого не перестал быть легендарным Утикеевым, певшим в театре с первых дней его основания.

Непонятной и вялой оказалась позиция директора театра Васильевой. У нее есть все основания желать скорейшего ухода из театра Нины Раутио, ведь та пришла на пост, по рангу выше самого директора. То есть Раутио подмяла под себя Васильеву. Но неизвестно, чья сторона возьмет. И Любовь Николаевна ни тем, ни другим пока не выказывает своего истинного отношения. Но в фойе к нам бегала, утешительные слова говорила. Правда, время от времени подсовывала контракты и просила, чтобы мы их подписали.

А вот Раутио — молодец. Осталась верна себе до конца. Через своих секретарей она просила передать: "Пока эти там лежат, ноги моей не будет в театре".

Странно, но мы совсем не думали о еде. Иногда самый молодой срывался, словесно, конечно, дескать, жрать хочу. Но вообще-то мы целыми днями вели себя, как министры, принимали у себя на одеялах и принимали. Успокаивалось все только к 10 часам. К этому времени мы были уже такими уставшими, будто смену на заводе отработали. Отрубались на первых двух фразах: "Ну, Раутио, весь репертуар загубила, к Дню города ставит в подарок "Моцарта и Сальери", заупокойную мессу, во дает. Говорили же, дайте нам нормального режиссера... Говорили же... Просили... Вот Сенька Тузик... Детекторный приемник собрал... А я ему... А он мне..."

Зато в больнице, куда нас увезли после примирительной комиссии, мы все воспринимали как во сне. Больничная палата казалась нам санаторным номером люкс. Сначала подкармливали глюкозой, чтобы плавно вывести из голода, но когда уже принесли хлеб, просто хлебушек, нам показалось, нет ничего вкуснее…

Четыре голодных актера

ЛЕОНОВ Вячеслав Васильевич. Родился 22 января 1948 года в Люберцах Московской области. После окончания школы учился в ЛГУ на биофаке. Занимался самбо в одной секции с Путиным и даже положил его несколько раз на лопатки. Из университета ушел.

Работал холодильщиком на поездах-рефрижераторах, пел под гитару. В 1974 году поступил в музучилище при Ленинградской консерватории им. Римского-Корсакова на факультет актеров музыкальной комедии. Закончил его в 1978 году.

В этом же году женился на однокурснице Любе Ларичевой и вместе с молодой женой уехал по распределению в Кемерово, в Театр оперетты Кузбасса.

С 1981 года и по сегодняшний день работает в Музыкальном театре Карелии.

За это время сыграл массу ролей (простаки, характерные роли и даже несколько героев). В 1992 году получил звание заслуженного артиста Карелии.

ЯКОВЛЕВ Алексей, пришел в театр в 1997 году, в это время он учился на 2-м курсе Петрозаводской Государственной консерватории. Спел ведущие партии в спектаклях "Сердце корсиканки", "Лили", "Фаворит". Женат, имеет двоих детей. Старшему Диме — 6 лет, младшему Антоше — один годик.

Родители артиста — инженеры-строители.

Любимое занятие артиста — чтение. Любимые авторы — Пушкин и Толстой.

Лето проводит в доме родителей, которые держат корову. Поэтому любимым отдыхом стал сенокос. Каждое лето Алексей собственноручно заготавливает 2 тонны сена с помощью косы, вил и грабель.

ПРЕСНЯКОВ Алексей Петрович, окончил в 1978 году Ленинградскую консерваторию.

В моменты острого голода рассказал несколько съедобных баек из своей биографии.

Вкусные истории во время голодовки. Расплата яйцами

Когда-то в молодости, когда у нас еще не было квартир, мы жили в общежитии по двое-трое. Я жил с Геной Залогиным, нынешним директором "Творческой мастерской". Он уезжал на гастроли и отдал мне свои талоны на питание, тогда была такая система распределения ценностей (думаю, многие еще помнят). И вот я прихожу с целыми простынями в диетическую столовую с таким богатством. Не могу же я съесть за сотню. Мне предлагают отовариться сахаром. Но зачем мне так много сахара, да и не донесу. "Ну нет у нас ничего, только вот яйца есть". Почему бы и не яйца? Уложили мне девочки целую сумку яиц. И пошел я с ней по городу. По дороге зашел к режиссеру, обсудили с ним будущий спектакль. Засиделся до полуночи, уже городской транспорт не ходит. Пришлось взять такси. И только в машине вспомнил, что денег на такси нет. Зато целая сумка яиц. Робко так предлагаю таксисту: "А Вы яйцами не возьмете?". "Конечно, возьму. Пасха на носу, а меня жена все пилит: купи яйца да купи". Так за десяток яиц и доехал.

Мясо

Вспомнился и другой гастрономический эпизод. Работал у нас в театре питерский режиссер Роман Тихомиров. Актеров любил, относился к нам, как к детям. Прощал практически все. Ему жена каждый день присылала из Питера кусок парной говядины. И вот помощник режиссера каждое утро встречал поезд. У него был строгий распорядок: в четыре часа сунуть мясо в духовку, а в семь — достать. Нам частенько перепадало от этого режиссерского куска. Да и режиссер был отличный. Тоже, кстати, оперу ставил в городе, но только актерских жертв у него не было...

Валерий ДВОРНИКОВ. В 1968 году поступил в Адыгейский пединститут, в 1972 году вышел из него с дипломом учителя русского языка и литературы. Параллельно учился в музучилище на отделении народных инструментов. Год служил в армии. В 1975-м поступил в Киевскую консерваторию, после окончания которой решил поступить в аспирантуру Московской консерватории. Но помешало отсутствие двухлетней столичной отработки. В кулуарах консерватории Валера познакомился с женой Святослава Рихтера, которая ему как бы между делом сказала: "А вот в Петрозаводске есть хороший Музыкальный театр, поезжайте, посмотрите". Поехал Валера на один день "театр посмотреть". Да так здесь и остался...

Сладкая история, рассказанная В. Дворниковым в тему голодовки

В Рязани на гастролях в первом ряду неизменно сидела одна и та же женщина на всех спектаклях. Мы все думали-гадали, почему эта фанатка на поклоне каждый раз дарит нам то шоколадку, то коробку конфет. Неужели ради понравившихся заезжих артистов нужно тратить целое состояние для покупки сладкого. Только когда мы уехали, поняли, что это технолог Рязанской кондитерской фабрики. Она в день отъезда принесла за кулисы целую коробку конфет. И подружилась со всей труппой. И теперь каждый год присылает мне лично открытку на День театра с подписью "Ваш преданный зритель в первом ряду".

Кстати, подносили в Рязани и соленые огурцы, и спирт. Не голодали мы тогда...