Когда же все-таки начинается "настоящая" жизнь? В двадцать? Сорок? Шестьдесят? А может быть, в семьдесят? Валентине Павловне Клещевниковой недавно исполнилось восемьдесят... Стройная, хрупкая, грациозная. Всегда элегантно одета, на высоких каблуках... Такой ее привыкли видеть коллеги по работе, сотрудники кафедры общей хирургии Петрозаводского университета, студенты и пациенты, чья жизнь когда-то зависела от мастерства единственной в республике женщины - профессора хирургии. До сих пор оперирует, читает лекции, радуется успехам своих учеников. Два года назад вышла замуж. Любит, любима, счастлива...

В доме у Валентины Павловны и Анатолия Семеновича тепло и уютно. Горит камин, и поэтому беседа сама по себе переключается на мирный семейный лад.

- Как дети и внуки отнеслись к вашему решению пожениться?

Валентина Павловна: Скандалов никаких не было. Не забывайте, что наши дети сами далеко не молоды... Им, как и нам, знакомы чувства одиночества и приближающейся старости. Моей дочери, например, шестьдесят лет. Узнав о том, что я выхожу замуж за любимого человека, она искренне порадовалась за меня. Свадебное платье мы шили вместе...

Анатолий Семенович: А мои дети живут за границей, поэтому обрадовались тому, что за мной теперь есть кому присматривать. После смерти жены я был совсем один. Сегодня дочь и сын говорят: "Папа, тебе по-настоящему повезло! Это Бог наградил тебя таким счастьем!"

- Вы долго размышляли перед тем, как пойти в загс? Разница в возрасте не смущала?

Валентина Павловна: Мы познакомились в "Марциальных водах", потом Анатолий Семенович ухаживал за мной еще более полугода. В Петрозаводске ходили в музеи, на выставки, много гуляли по набережной. Однажды даже съездили вместе в Петербург. Я часто вспоминаю этот период наших отношений... Представляете, старики гуляют, как молодые, а ведь силы-то уже не те. Оба уставали до невозможности, но боялись друг другу признаться, что ноги не идут... В разговорах обнаружилось, что у нас с Анатолием Семеновичем много общего. Мы близки во взглядах на жизнь, у нас похожие эстетические вкусы. Например, ему и мне очень нравятся работы Кронида Гоголева. А когда моему шефу подарили картину какого-то современного художника... Знаете, мир, изображенный через отражение в зеркале... Я и Анатолий Семенович в один голос воскликнули: "Ну и мазня!"

Ну, а что касается разницы в возрасте, она действительно не ощущается. Да и для меня особого значения не имеет. Второй муж был старше меня на двадцать два года... Я старше Анатолия Семеновича на восемь лет, но мы - представители одного поколения. За плечами война, тяжелые послевоенные годы... А регистрироваться в загсе решили по обоюдному согласию. Так уж мы воспитаны: если брак, то официальный. Хорошо, что в очереди не пришлось стоять: заведующая - моя бывшая пациентка, поэтому нам разрешили самим назначить день... Это было 7 августа 1997 года.

Анатолий Семенович: Вспоминаю, что в санаторий мне ехать ужасно не хотелось. Я недавно похоронил жену, с которой прожил больше сорока лет. Последние годы она была тяжело больна, лежала парализованная, а я ее буквально на руках носил, даже в ванную. Здоровье мое пошатнулось, и дети стали уговаривать: "Поезжай! Если там будет холодно да голодно - вернешься". Валентину Павловну я приметил сразу же. Она женщина видная. Все время ходила на высоких каблуках, подтянутая, элегантная. Да еще, как оказалось, "светило по внутренним болезням", профессор. Профессоров я на своем веку повидал немало, сам когда-то был не последним на селе человеком, поэтому и перед Валентиной Павловной не смутился. Главное, что я понял, - эта женщина, несмотря на все профессорские звания, нуждается в том, чтобы ее берегли, опекали, лелеяли... Я постарался стать ей другом, ухаживал, добивался расположения. День свадьбы выбрали не случайно - ровно пятнадцать лет назад 7 августа выходила замуж моя собственная дочь. Вот так... Обогнала отца.

- Как распределяются обязанности в вашей семье? Кто ведет, а кто ведомый?

Валентина Павловна: Тут и раздумывать нечего. Анатолий Семенович у нас рулевой. Я ведь до сих пор живу только своей работой. Больными, студентами, учениками... Как профессор-консультант продолжаю оперировать. Еще пару лет назад меня могли поднять среди ночи и вызвать в больницу по какому-то экстренному случаю. Сегодня уже берегут... Если я не держу в руках инструменты, то стою за спиной у хирурга и консультирую. Это моя жизнь... А Анатолий Семенович понимает и ценит мою работу. Он все домашние обязанности взвалил на свои плечи. Мало того что каждый день провожает и встречает меня с работы, так еще готовит, убирает, моет полы и даже делает заготовки на зиму. Я же помогаю, чем могу...

Анатолий Семенович: Хозяйственные работы я выполняю с удовольствием. Что еще пенсионеру делать? Мы ведь так дружно живем, потому что понимаем: у нас общая задача, единая цель - беречь друг друга, заботиться друг о друге. В старости самое главное, чтобы кто-то был рядом...

- Когда любовь крепче - в двадцать пять или в семьдесят?

Валентина Павловна: Конечно, характер любви с возрастом меняется. Первый раз я вышла замуж еще совсем молоденькой и тоже по любви. Училась в Хабаровском медицинском институте и влюбилась в одного студента. Война разлучила нас... Мне кажется, что любовь невозможна без взаимного уважения. В семьдесят лет понимаешь, как важно уважать сильные и слабые стороны другого человека. Сегодня я твердо знаю, что на закате жизни любовь гораздо глубже, нежнее и просто серьезнее, чем в юности.

- Вы часто ссоритесь?

Анатолий Семенович: Нет, ссоримся мы редко. Обычно быстро миримся. Представляете, сидели бы целыми днями и дулись друг на друга, как мышь на крупу... Ну что это за жизнь? Причинами ссор часто бывают неприятности на работе. Валентина Павловна переживает, ну, и мне достается. А неприятности простые - слишком мало загружают, не дают работать с полной отдачей. Я ведь прекрасно знаю - ей нужна большая интересная работа! Только тогда она чувствует себя полезной, нужной.

- Валентина Павловна, Вам, наверное, многие задают один и тот же вопрос: в чем секрет Вашей молодости? Каждый день - чужое горе, изломанные судьбы, трагедии, смерть. Все это - морщинки на лице и ранки в сердце.

- Несмотря на свой возраст, я действительно чувствую себя молодой. Физически, конечно, слабею... Все-таки, перенесла инфаркт, рак молочной железы. Но в целом ощущаю себя никак не старше пятидесятилетней. Да и те, кто видит меня впервые, восьмидесяти никогда не дают, обычно лет на десять-двадцать поменьше. А секрет молодости? Наверное, он прост. Для меня главное - это работа. Я живу, пока кому-то нужна. Больным, коллегам, ученикам... Вот сегодня мне работы мало. И пусть на меня не обижаются коллеги из железнодорожной больницы, но мне бы очень хотелось работать в больнице скорой медицинской помощи. Мне нужны тяжелые больные! Мне нужна работа в скоростном режиме, в режиме конвейера!

Конечно, переживая чужую боль, врачи сами немного старятся. Но если тяжелый больной, фактически обреченный на смерть, после сложнейшей операции, сделанной руками хирурга, все же встает на ноги, выздоравливает - это удача, которая прибавляет как минимум десять лет жизни! Такие больные у меня были. Может быть, поэтому я и в восемьдесят неплохо выгляжу...

Женщине-хирургу трудно совмещать работу с домашними делами, семьей, но следить за своей внешностью обязана дама любой профессии, какой бы загруженной она ни была. Еще в юности я привыкла каждый новый день начинать с зарядки. Не изменила этой привычке до сих пор. Приступаю еще в постели - 15-20 подниманий рук, ног. Потом - водные процедуры. Я люблю плавать, играть в теннис, а больше всего - просто танцевать. Это, можно сказать, мое хобби. Еще в школе танцевала все - от вальса до мазурки. Жалко, что Анатолий Семенович пока не соглашается быть моим танцевальным партнером.

Анатолий Семенович: У нас еще все впереди. Я ведь уже стал медбратом, значит, и танцевать научусь.

- Валентина Павловна, Ваши ученики - известные в республике хирурги. Вам хотелось бы, чтобы среди них были Ваши дети, внуки?

- Я очень жалею, что никто из моей семьи не захотел продолжить дело, которому я посвятила всю свою жизнь. Я ведь знаю, что такое преемственность идей в хирургии. Мой второй муж - известный профессор Гейнац - был хирургом в третьем, а то и в четвертом поколении. Известно, что его прадед был лекарем в войсках Суворова. Сохранилась даже легенда о том, как он, потомственный дворянин, после русско-турецкой войны привез в Россию турчанку и женился на ней вопреки родительской воле. Так что и у моей дочери турецкая кровь. Я начинала работать с Сергеем Вадимовичем сначала в Хабаровске, потом мы вместе трудились в Ленинграде. Те знания и практические навыки, которые я получила, будучи его ассистенткой, бесценны. Именно под его руководством я начала заниматься хирургией рака пищевода, потом эта проблема стала темой моей диссертации.

У меня огромная библиотека медицинской литературы, несметное количество журналов по хирургии. Собственные журналы, в которых я на протяжении пятидесяти с лишним лет вела протоколы всех проделанных мною операций. Кому все это достанется? Пока не знаю. В любом случае, учениками своими горжусь. Среди них - не последние в карельской хирургии люди: Николай Ушаков, Вячеслав Новожилов, профессор Бутылкин. Несколько лет назад я оценила мастерство своего ученика, сделавшего сложную операцию мне самой.

- О Вас в среде студентов и выпускников, наверное, ходит много историй. Насколько Вас волнует мнение учеников и знаете ли Вы прозвища, которыми они Вас окрестили?

- Прозвищ у меня, действительно, много. Одно из моих любимых - "кружевной профессор". Меня стали так называть, потому что я обожаю платья с кружевами. А еще называют "профессор Дюймовочка". Это, наверное, похвала фигуре. Пустячок, а приятно. Не знаю, насколько меня считают строгой, но обиженные, думаю, есть. Не люблю ленивых студентов. Почему-то часто вспоминаю своих первых учениц. Во время войны я работала в хабаровском эвакогоспитале (это был санитарный поезд, он курсировал по стране и принимал раненых) и еще совсем молоденькой преподавала азы медицины девчонкам, которых после курсов целыми партиями отправляли на фронт. Мне было невероятно жаль этих девчушек, которые, едва узнав, как останавливать кровотечение и оказывать первую медицинскую помощь на поле боя, попадали в самое пекло войны. Многие из них потом писали мне письма.

- Что это, ностальгия по прошлому? Как Вы ощущаете себя в новом времени?

Валентина Павловна: Я не склонна ругать сегодняшнюю жизнь. Мне и при коммунистах доставалось. В семье семь человек репрессированных... Одно смущает - раньше нас объединяла цель, идеология. Сегодня этого нет. Раньше, может быть, ошибались, строили социализм. Теперь строим, что получится. А пока не построили - живем вот без газа, без тепла, как во время войны.

Анатолий Семенович: Мы еще не растеряли оптимизм. Мечтаем дожить до "капитализма с человеческим лицом". А пока хотим хотя бы лучшего президента...