Когда-то портрет капитана Беломорско-Онежского пароходства Федора Манасеева не сходил со страниц местных газет. Герой Онежской флотилии, с которым чуть ли не все Заонежье за руку здоровалось. Именем Федора Михайловича был назван пароход. Увы, сейчас это имя в Карелии забыто. И только дети капитана, младшему из которых уже 65 лет, с забвением отца мириться не хотят...

Пятнадцатилетний почти капитан

Как и большинство мальчишек, выросших на берегах Свири, Федор Манасеев после четырех классов церковно-приходской школы стал матросом буксирного колесного пароходика. Шлепал на таких суденышках по Онежскому озеру с 15 лет, и в годы первых пятилеток он считался уже "бывалым".

— В нашей семье было семеро детей, — вспоминает дочь Манасеева Зоя Федоровна. — И отца мы все очень любили и уважали. В 39-м он стал капитаном самого большого для того времени озерного пассажирского парохода "Урицкий". Дома постоянно что-то мастерил, шил одежду, чинил валенки, готовил. Так и нас всех семерых к труду приучил.

Уже на второй день войны Манасеев был в Ленинграде, где принял командование минным тральщиком "Видлица". Только за первый месяц на Балтике экипаж "Видлицы" уничтожил 18 подводных мин, расчищая путь советским боевым кораблям.

В августе 41-го тральщик Манасеева был переоборудован в канонерскую лодку Онежской флотилии.

— Мама не собиралась эвакуироваться, — рассказывает Зоя Федоровна. — Самый младший из нас был еще грудничком. Но однажды на пороге дома появился отец и приказал всем собираться. Нас погрузили на судно и вывезли на Урал. Только потом мы поняли, почему папа так спешно отправил нас в эвакуацию. Экипаж его "Видлицы" не раз досаждал врагу, высаживал в его тылу диверсионные группы, разведчиков, принимал на борт раненых партизан, совершал артиллерийские обстрелы вражеских гарнизонов. Смог бы отец так отчаянно воевать, будь мы рядом?!

В 44-м капитан-лейтенант Манасеев был назначен штурманом отряда торпедных катеров. Во время операции по форсированию Свири именно он вел отряд боевых кораблей с "катюшами" на борту, что первыми вошли в реку. А несколько дней спустя шел в составе десантной группы флотилии уже на Петрозаводск...

Последний день навигации

Потом отец был капитаном пароходов "Урицкий" и "Вересаев". Последний рейс навигации 52-го года из Шалы в Петрозаводск старожилы БОПа помнят до сих пор. 7 ноября выдалось холодным. После шальского устья повалил густой мокрый снег и внезапно поднялся шторм до 8-9 баллов. Видимость была плохой, а от навигационных приборов (кроме магнитного компаса и секстана, тогда ничего не было) помощи никакой. Носовая палуба покрылась льдом. Корпус трещал, в грузовом трюме появилась течь.

Команда Манасеева откачала воду, с огромным трудом заделала трещину. До Петрозаводска судно "ползло", держась поперек волны, около суток. Оказавшись на месте, экипаж и пассажиры долго не верили, что вырвались из ада. Все понимали, что спаслись только благодаря капитану.

И сон без трубки не шел

В общей сложности трудовой флотский стаж капитана составил 47 лет. И все это время он не расставался с курительной трубкой. Даже спал, держа ее во рту.

— Среди судоводителей ходила легенда, — вспоминает Зоя Федоровна. — Как-то нерасторопный матрос зазевался с отдачей швартовых, и капитан вынужден был прикрикнуть на него. В это время трубка выпала за борт. Срочно вызвали водолаза, который и нашел ее на дне. Только после этого судно вышло в рейс.

Мы в семье над байкой смеялись. Отец никогда бы не задержал рейс из-за трубки. У него их было столько в коллекции! Знакомые привозили ему трубки отовсюду. Да и сам он их мастерил. Так что этого добра у нас всегда хватало. Как хватало в доме и веселых застолий с песнями (отец прекрасно пел), шутками, рассказами о днях минувших. Сегодня этого уже не вернуть. Папы нет с нами более 30 лет. Поэтому хочется, чтобы хоть иногда люди вспоминали капитана Манасеева. Он этого действительно достоин.