Партнеры:
|
|
|
|
Счетчики:
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Хорошо сидимКак немецкий журналист стал датским профессором в русском фильме грузинского режиссёра.
- "Хорошо сидим" - эта фраза после фильма стала крылатой. Знакомы мы давнымдавно, а я до сих пор не знаю, как ты попал в актеры? - Юра Кушнеров, ассистент у Георгия Данелии, как-то сказал мне: "Шеф перебрал человек двадцать на роль профессора и всех отклонил. Мне кажется, ты подойдешь". Отправились на "Мосфильм", стоим во дворе, беседуем, никого нет. Оказывается, Данелия наблюдал за мной из "укрытия". Потом вдруг появился и сказал: "Вы годитесь". - Вот так без проб и в одну компанию со "звездами" - Леоновым, Басилашвили, Неёловой? - "Пробы" были, но не в кино. Данелии долго не разрешали снимать западного человека в советском кино. Разные ведомства, видимо, думали - вдруг совсем "нехорошего" покажут на весь Советский Союз? Кое-как разрешили, но, чтобы избежать "политических трений" между ГДР и ФРГ, превратили "профессора" из немца в датчанина. А "звезды" очень помогали. Это их заслуга в том, что мне потом часто говорили: "Ты выглядишь рядом с ними вполне прилично". Меня и по гонорару подняли до уровня "народных артистов" - 110 рублей за съемочный день. Но состоятельным мне стать так и не удалось. Гонорар весь мы прогуляли, хотя никто из съемочной группы алкоголизмом не страдал. А успех фильма мне очень помог в журналистской деятельности, открыл многие двери в министерства, разные организации, даже в ЦК. - Поговорим о твоей журналистской работе в России. - После Московского договора 1970 года, своего рода "оттепели" между нашими странами, "Шпигелю" разрешили открыть бюро в Москве. Меня и пригласили его возглавить, я с великой радостью согласился. Но работалось сложно. Нелегко было получить разрешение на выезд за сорокакилометровую зону из Москвы. Когда в СССР проходили Олимпийские игры, мы язвили в МИДе, мол, как быть с марафонским забегом - сорок километров без запрета, а чтоб написать о финише, надо разрешение? Во многие районы вообще нельзя было попасть, со многими людьми нельзя было встречаться, на острые темы нельзя писать... - Может, видели в тебе шпиона? - Я стремился писать не злобно, что, как до меня доходило, в КГБ вызывало подозрения: маскируется-де под "друга". По этим же соображениям и у немецких спецслужб возникал вопрос, не стал ли я советским агентом. Но до вербовки не дошло. Я много раз говорил, что в спецслужбах работает особый контингент людей. А я человек открытый, и у меня достаточно способностей и трудолюбия, чтоб заработать деньги делом, которое знаю и которое мне по душе. - Ты единственный из западных журналистов, получивших два ордена Русской православной церкви - Владимира и Даниила. И еще высокая общественная награда - орден Петра Великого. За что тебе оказана такая честь? - Как-то в "Штерне" я подготовил "титульный" материал номера "Бог в России". Главный отнесся к идее скептически, но тогда номер установил рекорд по числу проданных экземпляров. Я был единственным немецким корреспондентом в Москве, который писал о церкви в Советском Союзе, поскольку убежден, что Россию нельзя понять, не поняв православия. Я страстно люблю православное церковное пение, иконы, всю церковную живопись. Еще в 1979 году сделал первый на Западе диск с пением православных монахов из нынешней, а не эмигрантской России. Десять лет боролся за то, чтобы привезти на немецкую землю хор монахов из Советского Союза. Успех оказался огромным - 26 городов, крупнейшие храмы, тысячные толпы желающих, но не попавших на выступления. - Мне довелось быть на закрытом просмотре твоего роскошного, "затратного" фильма "Бог в России". - Фильм шел в 17 странах, он принес 300 тысяч марок убытка и не измеряемое ни в каких деньгах огромное моральное удовлетворение. Если думать о доходах, то за святое дело лучше не браться. Я не против богатства, просто считаю, за богатством обязательно должна стоять мораль. - Больше не снимался в кино? - Трудно плясать сразу на всех свадьбах. После "Осеннего марафона" сыграл у Сергея Бондарчука в "Борисе Годунове". Кстати, советские власти не дали мне тогда разрешения. Бондарчук рассвирепел и сказал: "Пошли они все на х..." и снял меня. Сейчас есть несколько предложений. - Сочно выговариваешь наши ненормативные выражения. Правда, что ты лучше всех иностранных корреспондентов в Москве знал мат? - Мне трудно судить. Но изучал его основательно, ведь мат - часть русского языка. Охотился за всеми книгами, за Далем даже в Америке, но не достал. Зато сейчас полностью вооружен. - Приходится применять "оружие"? - Изредка, когда душе невмоготу. - А когда "хорошо сидим"? - Тогда хорошо и без мата. Автор: Рудольф Колчанов
| ||
|
Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter.
|
Милый, человечный фильм "Осенний марафон" по праву стал культовым, и особенно полюбился нашим зрителям экзотический персонаж фильма - датский профессор, изучавший русскую литературу. Сыграл датчанина непрофессиональный немецкий актер Норберт Кухинке. Мы едем с ним на новеньком "Вольво S60" купаться на озеро Ванзее и "хорошо сидим", вспоминая былое.