Когда она увидела фабрику после нескольких лет своего отсутствия, то ужаснулась: кругом царила разруха... Подумала: "Жизнь прожита зря!". И стала пахать, как вол, чтобы возродить предприятие к жизни.

Нина Егоровна Минтиненко, директор Суоярвской птицефабрики, - человек, как принято говорить, старой закалки. Несмотря на пенсионный возраст, полна решимости и энергии. Простое честное лицо. Грубоватый от курения неизменного "Беломорканала" голос. Отсутствие украшений и дорогих нарядов. Суровый сибирский край, откуда она родом, ураганные ветры Камчатки, где довелось ей работать в молодости наложили на внешность и манеры директора свой отпечаток. Наверное, отсюда какая-то неженская уверенность в своих силах, умение рассчитывать только на себя.

В 1967 году на Усть-Камчатск, где она трудилась, обрушилось цунами. Хозяйство было разрушено. С Камчатки Нину Егоровну направили в Карелию - переводить птицеводство на промышленную основу. Новым местом назначения Минтиненко стал Суоярви. Тогда она еще не предполагала, что этот город - ее судьба.

Нину Егоровну называют дважды директором Суоярвской птицефабрики. Первый раз на пост директора ее назначила партия. До перестройки Суоярвская птицефабрика являлась образцом передового социалистического хозяйства. Здесь было ни много ни мало 270 тысяч кур-несушек, 400 коров. Все это требовало жесткой руководящей руки. В мягкости Нину Егоровну упрекнуть было нельзя. Скорее, наоборот. Стиль правления Минтиненко отличался повышенной требовательностью к подчиненным. "Человек должен не просто приходить на работу, а ра-бо-тать", - так сжато сформулировала она свой основной принцип.

Шло время. В народе завитали либеральные настроения. Руководителей предприятий больше не назначали сверху, а выбирали из низов. На состоявшихся в 1989 году перевыборах директору птицефабрики Нине Егоровне не преминули вспомнить ее "авторитарные" методы руководства. После двадцати двух лет работы на фабрике она вынуждена была уйти. На собрании Минтиненко взяла последнее слово: "Вы выбираете себе не директора, а свою судьбу". Тогда над ней только посмеялись.

- Не жаль было расставаться с директорским креслом?

- Мне было уже 48 лет - тот возраст, когда тебя выбросили, и больше ты никому не нужна. Но я ни о чем никогда не жалею. Не выбрали директором - и ладно. Решила для себя: я, человек с высшим образованием, кандидат наук, неужели останусь не у дел?

Два года она отработала мэром Суоярви. Партия сказала "надо". Но эта работа изначально была не по ней. В те времена мэр был сродни свадебному генералу. Ничего не решал. В конце концов она убедила депутатов отпустить ее в отставку.

Над своей дальнейшей судьбой Нина Минтиненко долго не раздумывала. Собрала вещи и уехала в Ленинград зарабатывать деньги. Необходимые связи для этого были.

Когда в 97-м году Нина Егоровна приехала в отпуск в Суоярви, первым делом заглянула на родное предприятие. Глазам предстало печальное зрелище. В цехах ни одной курицы. Кругом грязь, страшное запустение. Оборудование рассыпалось на глазах.

Поехала по деревням, где когда-то размещались животноводческие фермы. Сплошная разруха. Из стада в четыре сотни коров уцелели лишь 70. Лучших забили на мясо, на оставшихся было жалко смотреть. Люди, с которыми Нина Минтиненко когда-то вместе работала, остались ни с чем.

- В этот момент я осознала, что, получается, жизнь прожила зря, - говорит она. - Когда-то молодая, зеленая, я приехала сюда поднимать хозяйство. Была свидетелем трудовых побед. И вот к чему вернулась...

Отчаиваться было не в характере Минтиненко. Она решила доказать всем, что предприятие выживет. Начали с малого - вымыли цеха. Сколоченный в северной столице директором капитал пошел на нужды птицефабрики. Чтобы заработать хоть какие-то оборотные средства, она открыла... бар, где местные мужики, сами того не подозревая, пили за здравие фабрики. Выделенный властями лес продали, на вырученные деньги закупили яйцо, проинкубировали. Появились цыплята. Районная мэрия задолжала котельной птицефабрики большую сумму за отопление города. Минтиненко долги выбила. Деньги пошли на оплату комбикормов. Фабрика ожила.

Конечно, понравилось это не всем. Коммерсанты, торговавшие на местном рынке привозным яйцом и привыкшие диктовать свои правила, как-то пригрозили, что "невзначай" птичник может сгореть. Нина Егоровна не побоялась отыскать недоброжелателей, поговорила "по душам". После этого подобные проблемы больше не беспокоили...

Сейчас, спустя два года, на птицефабрике уже 60 тысяч кур-несушек, четыре цеха молодняка, еще три цеха восстанавливаются. В планах - увеличить число несушек вдвое. Однако дело это непростое. Для того чтобы из цыплят выросли куры, необходимо их кормить. Между тем зерно и комбикорма дорожают, а зимой, по прогнозу Нины Егоровны, цены могут стать запредельными.

Особо гордится Нина Егоровна тем, что сумела сохранить скотный двор, хоть и нерентабельны оставшиеся от былого стада коровенки. Их она профессионально называет "быками" по причине мизерных надоев. Но Минтиненко понимает: стадо необходимо. В деревнях на фермах работают люди. Если ликвидировать скотный двор, как людям жить? Вместе с тем с существующим положением вещей Нина Егоровна мириться не собирается. В нынешнем году уже приобрела 30 телок. И на будущий год, верит, будут у фабрики коровушки не убыточные, хотя бы окупающие затраты, появятся телята.

- В чем причина моего успеха? - отвечает на мой вопрос Нина Минтиненко, деловито затягиваясь папиросой. - Работать надо - тогда отдача будет. Я не согласна с утверждением, что сельское хозяйство - черная дыра. Сами рассудите: сегодня мы вовремя выплачиваем зарплату, практически ничего никому не должны. Все зависит от директора. Директором не становятся, им рождаются. Организаторские способности либо есть, либо их нет. Есть еще одно условие: в свой карман ничего класть не надо.

- Что ни говори, редкое качество у руководителя...

- Нужен контроль. В прежние времена директора страшно боялись партии, не могли воровать по-крупному. А сейчас никто ничего не боится... Что касается меня, то в себе я уверена. Работники фабрики знают, что я ничего не беру себе, у меня ничего нет. Фабрика работает не для меня, а для них...

Как и любой русский человек, душой болеющий за родное государство, тяжко переживающий всеобщие беды, она любит до хрипоты ругать правительство, президента и иже с ними. Налоговую политику именует не иначе как "грабительской".

- До абсурда доходит! Приходится ломать голову над тем, как отработать, чтобы меньше уплатить налогов. Когда такое было?

О прибылях Нина Егоровна пока даже не мечтает. Считает что главное - зарплату людям платить и на плаву хоть кое-как продержаться, чтобы люди без работы не остались. В нынешней нестабильной ситуации, говорит она, необходимо помогать тем, кто в этом нуждается. Тем же старушкам, получающим маленькие пенсии, подбрасывает директор иногда яйца и кур. Есть у птицефабрики подшефный детский дом в Вешкелице, оказывается помощь школе в Кайлино и даже одной из погранзастав.

- Дети страдают сегодня больше всех, - сокрушается Минтиненко. - Недавно посетила нашу заставу. Ребята смотрят голодными глазами. Из запасов у них осталась только тонна крупы. Ну как не помочь?..

Нина Егоровна уже несколько лет как на пенсии, но уходить с фабрики на заслуженный отдых даже не собирается, потому что уверена: предприятию без нее не выжить.

- Стоит мне уйти - фабрика будет работать ровно до тех пор, пока есть комбикорма, - говорит она, и ее убежденность завораживает. - Комбикорма закончатся - фабрике конец. Никто комбикормов больше не даст без предоплаты. Мне дают, потому что знают - я платежеспособный директор.

Слушая Нину Егоровну, поневоле ей веришь. Как и веришь в то, что фабрику Минтиненко не бросит, доведет задуманное до конца.