Исаак родил Иакова. Вы скажете: вот так да! Какой молодец! Но вас, идиота, никто не спрашивал. Иаков родил Авраама, который сразу застегнулся на все пуговицы, побрился, не ругался, не пил, не стал курить сам и помог бросить отцу. Авраам родил Иеровоама (не путать с ихтиозавром), приручил лук, посадил собаку, утомился, испытал жажду, подошел не к той скале, ударил по ней жезлом, ногой, кирпичом, ломом, пробовал ввинтить кран, задавал матерные вопросы небесам, но все без толку. Иеровоам (черная борода, белые брюки, руки в карманах) родил Авеля. Авель напрягся и родил Чебурашку. Извинился и родил Мафусала. Мафусал тоже ударил о скалу жезлом, но лишь вывихнул руку, которую ему вправил рожавший невдалеке Чебурашка.

Тут все обернулись и посмотрели на Иакова, и Иаков родил Авессалома. Авессалом же первым родил Иегуду, которого справа от него пытался родить Авель.

В это время старый Исаак тряхнул стариной и родил Лота, Моисея, Давида, два блока "Кэмела", будильник и полбутылки сливянки. Давид поклонился присутствующим и родил Иуду. Чебурашка тоже родил Иуду, но похуже, и его назвали Геннадием. Иаков с Авелем ушли за холм и вернулись с розовым, щекастым Соломоном в коляске.

Благодарный Соломон сразу же родил им Иону, все четверо пожали друг другу руки и отдельно поздравили Моисея, который ударил жезлом о скалу и сломал его.

Но вода потекла, и все были рады, кроме Иакова, который к тому времени умер.

Умирая, Иаков родил Илию и послал его подальше тихим старческим голосом, и в долгой дороге Илия родил Нафанаила, Иокнаана, Михаила, нового Иакова, придумал средство от перхоти, забыл его, подхватил где-то грипп, чесотку, рак грыжи, ветрянку копчика, несварение котелка, нецензурные выражения, привычку кидаться калом, брошенную кем-то отмычку, уйму фуражек с садовых пугал, умение делать многое прямо на людях, пращу для Давида, запасной мягкий знак Авелю и со всем этим вернулся обратно.

Маленький же Нафаня, выйдя из лона отца, один, без посторонней помощи втихушку родил Каина, назвал его Люцифером в честь Лота, затоптал лыжню, спутал часовые пояса, уронил бинокль Авессалома и был строго наказан Мафусаилом.

Стоявший рядом Иеровоам огорчился и не смог родить Урию, которого все давно ждали.

Но тут опять прорвало Исаака, и он родил Иоанна, Симона, дверцу от холодильника, поролоновый коврик, Павла, Фому, охотничьи сапоги, Иосифа, Серегу-водителя, инструкцию к патефону и два танковых экипажа с простыми русскими лицами. А Моисей починил жезл до такой степени, что из него стало можно стрелять, родил Гавриила, пошептался с танкистами и пополз за холм, где вполне мог укрыться вероятный противник. В это время воскрес старый Иаков и в общих словах дезавуировал нового, которому, чтобы сберечь усы, пришлось назваться теперь Авимелехом. Однако Иуда после трудных родов (Иеремия, Еновк, настольная лампа, букет гладиолусов и козловый кран) также невзлюбил этого Авимелеха, и совместно с первым Иаковом они дезавуировали Авимелеха общими словами, погнули ему жезл, оттоптали ноги и сорвали с него нашивки. Тут Иеровоам наконец-то родил Урию, которого все давно ждали, и представил его собравшимся. Урия был скромных размеров и сильно потел под перекрестными взглядами, что не помешало ему, однако, всего за четыре наносекунды родить такого Иезекииля, что все ахнули, а у Моисея отвалилась небрежно привязанная борода, и все увидели, что это вовсе не Моисей, а веселый Давид с шутливым выражением плохо выбритого лица и огромными губами клоуна.

Иегуда с Авелем сморщили каждый свой нос и плюнули, но остальным шутка понравилась, и от хорошего настроения девятью голосами против четырех глаз было решено родить Амоса, было решено немедленно, на огромную радость всем родить наконец Амоса - и все, и хватит, и отдохнуть пока в тени с пивом, запотевшие бутылочки которого, радостно вскрикивая, принимал у тужащегося Лота Авессалом.

Улыбчивый Иезекииль, выйдя на середину круга, показал класс и родил Амоса простым ударом по брюху, чем вызвал бурю восторгов, в том числе со стороны прессы, которую со шнуром в руке изображал развязный Фома, которому ассистировал с блокнотом внимательный Моисей, быстро научившийся за холмом грамоте. Все удивились способностям Моисея и сели в тени от Гавриила, который был высок ростом, широк в плечах и могуч прической.

- Ах! Какое холодное пиво! - сказал Исаак, и все согласились. И еще подставили кружки под холодные струйки. И это было хорошо. Это было здорово. Это было ой как ништяк!..